Под боссом

— Может сегодня в «Куб» сходим? А то тебе, судя по всему, снова не дают.

Я сбрасываю перчатки и ловлю брошенное им полотенце. «Куб»? Хорошая идея. Пора бы уже и впрямь потрахаться.

*******

Саша

— Спасибо, что довез, — вложив во взгляд максимум благодарности, смотрю на Владимира, который заглушил двигатель и разглядывает меня. Черт, он сейчас целоваться полезет — у меня на этот счет чуйка как у слепой болгарской провидицы.

— Спасибо, что составила компанию, — Ганский криво улыбается, отчего синяк на его щеке переползает к уху. Все-таки Серов несдержанный зверюга — взял и друга на глазах у толпы посетителей приложил.

Выражение лица Ганского меняется с «Я твой бескорыстный извозчик» на «Ну не зря же я час в пробке на Садовом проторчал», после чего он и его губы тянутся ко мне через консоль. Я молча дожидаюсь, пока Владимир зависнет в нескольких сантиметрах от моего лица, проникновенно глядя мне в глаза, после чего заношу руку и треплю корку геля на его волосах.

— Обойдемся без поцелуев, Володь, океюшки? Мы же с тобой профессионалы.

Ответом мне становится урчащий шепот:

— Одно другому разве мешает?

Хмм. Очень мешает, если ты как Хома Брут заперт в моем меловом круге френдзоны. Лазеек я в нем не оставляю.

— Еще раз спасибо, что довез, — я нарочно не понижаю голос, чтобы Ганский прочувствовал всю неуместность внедрения в мое личное пространство и наконец вернул свой брючный зад в кресло. Это он, нахмурившись, и делает.

— Володя, предлагаю сразу прояснить ситуацию на месте: если ты меня позвал на работу с мыслью о том, чтобы совместить приятное с полезным, то это мимо. Я могу продолжить на тебя работать без дальнейших посягательств с твоей стороны, либо же не работать вовсе. Разумеется, без каких-либо обид.

— Кто бы мог подумать, что ты можешь быть настолько суровой, — глухо бормочет он.

Просто в моем понимании, легкость в общении не подразумевает то, что человек не знает себе цену, также как благодарность не означает приглашение запихнуть язык себе в рот.

— Мне нужно получить ответ прямо сейчас, чтобы знать, выходить ли мне к тебе на работу.

Ганский одергивает рубашку и, вновь обретя образ независимого бизнесмена, заводит двигатель.

— Давай я уточню в отделе кадров, сколько моя помощница еще пробудет в отпуске и тебе сообщу.

Твою мать. Вот кто настоящая козлина, нанявшая на работу не меня, а мои сиськи. Хотя возможно его просто испугал счет за тот обед в Бристоле. Но тогда он жмотина, и в силу моей врожденной непереносимости таковых, это слабое оправдание. Я ведь к нему не напрашивалась, он сам предложил! Дважды мудила.

На языке вертится столько проклятий, что они наверняка заставят щеки Ганского покрыться чешуей, но вместо это я великодушно делаю ему комплимент.