Свободные отношения

Надо было отпустить ее, не мороча голову. И тогда сейчас, между нами не было бы всего этого дерьма. Мы спокойно смогли бы попробовать еще раз, без оглядки на нелицеприятное прошлое.

Но уже поздно. Нынешняя Варя хоть и улыбается, хоть и целует, но стоит на тропе войны. Играет со мной, крутит как хочет. Трахается со мной, но не подпускает близко к своему личному миру. Впервые в жизни это задевает. До зубовного скрежета хочется узнать, что у нее в голове, хочется приручить, чтобы как раньше ласковой кошкой ко мне льнула.

Только хреном по наглой морде, а не ласка мне.

Эта кошка гуляет сама по себе. То позвонит посреди ночи, то три дня не объявляется, наглухо игнорируя меня.

Вот и сегодня я не видел ее ни разу.

Лисовая молчит словно партизан, когда пишу ей, не берет трубку, когда звоню. Как всегда, доводя до бешенства. У меня руки чешутся, так сильно желание ее придушить, или отшлепать по наглой заднице. Но она будто неуловимая тень, исчезает, не позволяя к себе приблизится.

Под конец дня одолевает непреодолимое упрямство, звоню ей до тех пор, пока не отвечает.

— Глухая что ли? Или специально игнорируешь? — наезжаю, потому что градус бешенства уже зашкаливает. Довела своим молчанием!

— Нет, — хрипит в трубку, и у меня тут же тревога поднимается.

— Что с тобой?

— Все хорошо, — снова скрипучий голос и шмыганье.

— Хорошо?! Да ты себя слышала?

— Нет, — посмеивается невесело, — не слышала. Уши закладывает. Что-то я приболела.

— Я уже понял это. Температура?

— Небольшая. Тридцать семь и восемь.

— Уже порядочная. Что еще?

— Больше ничего

— Варя! Заканчивая со своим гонором.

Просто по-человечески расскажи, как себя чувствуешь.

— Неманов, не включай заботливого папочку. Тебе не идет, — усмехается она, но в конце голос срывается, переходя в кашель.

Ее слова задевают, царапают. Потому что сейчас, в данный конкретный момент, я действительно о ней беспокоюсь. И мне не плевать.

— Хватит, — цежу сквозь зубы.

— Да все нормально. Забей. Просто простыла. Нос не дышит, да горло саднит. Ничего страшного, — произносит устало.

— Давай я к тебе приеду!

— Зачем? — снова насмешка в голосе, — давно ли ты у нас во врачи заделался? Я уж сама как-нибудь справлюсь.

Отлежусь сегодня, и завтра как огурчик буду.

Я не стал спорить. Просто решил, что поеду и все. И не за чем это обсуждать.

— Как хочешь, — соглашаюсь сдержано, — не буду тогда мешать. Ложись отдыхать.

— До встречи, — сопливая Лисовая отключается.

Я завершаю все дела, часть из них бессовестно перекидывая на следующий день, и торопливо покидаю кабинет.

Сначала заезжаю в аптеку.