Свободные отношения

Не знаю почему, но я всегда была для тебя желанным проектом, пластилином из которого ты лепил то, что хотел. Скажи, ты доволен результатом. Доволен тем, во что я превратилась? Во что ты меня превратил?

Молчит. Сжимает кулаки, явно борется с собой, пытается не сорваться.

— Ты переделывал меня, безжалостно отсекая ненужные куски, тащил дальше несмотря на то, что иногда захлебывалась собственной кровью. Это было жестоко, но ты победил, добился своего. Благодаря тебе, я стала сильнее. Гораздо сильнее. Наверное, это хорошо. Только почему меня не оставляет ощущение, что в этой гонке я потеряла что-то гораздо более ценное, чем призрачная сила и способность с улыбкой перешагивать через свои слабости? Почему мне кажется, что в конечном итоге я проиграла? Мы проиграли…

— Ерунду не говори! — раздраженно осаживает.

— Хочешь сказать, что тебе все нравится? Все устраивает?

— Да, меня все устраивает, — включает упрямого барана.

— Хорошо, — поднимаю руки в примирительном жесте и бодро улыбаюсь, — тогда закрываем эту тему, и спокойно живем дальше. Заводи машину, поехали еще покатаемся, пока время есть.

Мартынов сидит, как истукан, даже не шелохнется, не моргнет, только жилка на виске бешено пульсирует.

Я тихонько сижу и жду, когда он сорвется, когда откинет в сторону свою натренированную сдержанность, показной пофигизм и выдаст что-то настоящее. Мне чертовски хочется, чтобы он признался в том, что эти самые свободные отношения, которые он ввел — херня собачья.

И он срывается.

— Зараза, — зарывается рукой в мои волосы, хватает за затылок, к себе притягивая.

Что-то я в последнее время всех мужиков так довожу, что им хочется меня «наказать» своими прикосновениями, застолбить, поставить клеймо «моя».

С Мартыновым, как всегда, рвет крышу, и хватает нескольких секунд, чтобы завестись по полной. Хочу его, здесь сейчас, прямо в этой неудобной машине. Он перетаскивает меня к себе на колени, нетерпеливо руками ныряет под трикотажную блузку, задирая ее до самого верха, тут же тянет вниз чашечку бюстгальтера, высвобождая грудь. Со стоном прикрываю глаза, когда горячий рот припадает к соску, прикусывает, всасывает, отчего истома к низу живота устремляется.

Я пытаюсь расстегнуть его рубашку, путаюсь с маленькими пуговицами, сержусь, едва сдерживаю себя, чтобы не разодрать в клочья. Мне хочется прикоснуться к гладкой коже, почувствовать ладонями тепло, биение сердца.

Ай!

Укусил засранец, пока я пыталась до его тела добраться! За шею, как заправский вампир, чувствительно прихватил кожу зубами, и тут же языком прошелся, зализывая, многократно усиливая ураган в крови.