Свободные отношения

Все до смешного просто, мы сами обесценили то хорошее, что могло у нас получиться, — шумно выдыхаю, потому что глаза щипать начало, и по щеке горячая капля скользнула. Проведя по коже, ощущаю влагу, от чего смешок из груди вырывается, — смотри-ка, у меня слезы еще остались! Я думала, эта способность давно утрачена за ненадобностью. А оказывается что-то да осталось. Слава Богу. Не безнадежна.

Рассматриваю свои влажные пальцы, как восьмое чудо света. Когда я в последний раз плакала? Не могу вспомнить.

— Варь, мне пора, — Илья сам на себя не похож, — через неделю я вернусь, и тогда поговорим.

— Хорошо. Я буду тебя ждать, — улыбаюсь искренне. Потому что действительно буду, потому что без него плохо. Ласково прикасаюсь к немного колючей щеке, он накрывает мою руку своей ладонью, прижимает к себе, словно боится, что сейчас растаю, исчезну.

Мы просто смотрим друг на друга долго, пронзительно, пытаясь разобраться понять, сказать друг другу то, о чем столько лет молчали

— Поезжай, а то опоздаешь, — улыбаюсь грустно, отстраняясь от него, — позвони, когда прилетишь.

— Ладно, — кивает скованно.

Еще одна прощальная улыбка, и я выхожу из машины, провожаю ее взглядом, махнув рукой, когда фарами напоследок моргает и выезжает со двора.

Мне грустно, но в то же время дышать стало легче. Теперь я поняла, что такое свобода. Это честность, не с другими, а с самой собой.

Глава 21

РоманЭто была самая хреновая ночь в моей жизни.

Я не спал. Вообще. Не потому, что вкалывал на работе, или тусил с друзьями, и даже не потому, что девку нашел. Нет. Я не спал, потому что метался по дому, бесился, злился на весь мир, включая самого себя. И думал, думал, думал.

Пережевывал в мыслях всю эту хрень, что творилась в моей жизни, с того момента как на горизонте снова появилась Лисовая.

Мышка, мать ее.

Скучно с ней было? Огня не хватало?

На получи и распишись. Огненный смерч, сносящий все на своем пути.

Пиз*ец, и когда я успел так встрять? Сейчас? Или Лисовая давно, еще в нашем прошлом проросла вглубь. Я не знаю. Я ни хера не знаю и не понимаю, как вылечится от этого наваждения, избавиться от мыслей о ней.

Утром из зеркала на меня смотрела припухшая от недосыпа, злая, небритая морда. Красавец, мать его.

Аполлон таврический.

Срать.

Оделся кое-как, долго путался с гребанным галстуком, в результате в сердцах, с матом, выкинул его в мусорное ведро. Носки отправились следом, потому что внезапно порвались оба, вместе, как в насмешку.

Сука, как же бесит все!

Собравшись, вышел из квартиры громко хлопнув дверью.

Лифт не работал, машина завелась с третьего раза, ворота заклинило, сплошные пробки на дороге.

На работу я приехал злой, дерганый, готовый броситься на любого, кто посмеет перейти дорогу.