Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Универсальный адаптоген – алкоголь – сделал свое дело.

– Господа или товарищи, – махнул рукой Коба, – я вам очень благодарен за то, что вы напомнили мне о моих юных поэтических опытах. Но откуда вы о них знаете?! Чем больше я нахожусь рядом с вами, тем больше чувствую исходящую от вас Великую тайну. Страшную тайну. Может быть, вы ангелы – посланцы Господа нашего… Или же вы явились из преисподней?

– Сосо, сын Бесо, – сказал я со вздохом, – вы и правы, и неправы… Господь, конечно, приложил свою руку к нашему появлению в этом мире, дав на дорогу отеческое напутствие – жить честно и поступать по совести.

А что касается ангельского чина, то на ангелов мы похожи довольно мало. А вот мир, из которого мы пришли – он всё больше и больше становился похожим на самую настоящую преисподнюю. А пришли мы из более далеких мест, чем даже Америка или Австралия, да и сам Господь вряд ли сумеет сделать будущее прошлым, и наоборот. Возможно, что всё рассказанное нами покажется вам сказкой, фантазией, мечтой… Но только всё это самая что ни на есть правда. Итак, слушайте. Это произошло сто девять лет тому вперед…

6 марта (21 февраля) 1904 года, 18:35.

Восточно-Китайское море, плавгоспиталь «Енисей»Великий князь Михаил Александрович

Сознание медленно выплывало из тумана. Первое, что я ощутил, когда очнулся, это была невероятная тяжесть, лежащая на груди, будто огромная чугунная плита. Хотелось столкнуть ее, но не было сил. Каждый вздох давался с трудом. Потом в оглушающей ватной тишине прорезались невнятные звуки. Я прислушался. Прямо над моим ухом что-то тикало и попискивало.

Так я и лежал, то частично приходя в себя, то проваливаясь в забытье. Думать совершенно не хотелось.

Потом, во время очередного возвращения сознания, мне все-таки удалось разлепить слипшиеся веки. Я увидел белый потолок и льющийся с него неземной белый свет. Чуть опустив взгляд, я заметил, что возле моей постели, завернувшись в белый халат, накинутый поверх черного адмиральского мундира, сидит Сандро собственной персоной.

И тут я вспомнил всё. Корабль-ловушка, шлюпки, какие-то люди с оружием в руках, лезущие на борт «Сметливого». Крейсер под британским флагом, выстрел, взрыв, боль и темнота. Я еще подумал: «Наверное, я мертв и в раю. Вот ты и доигрался, мальчик, всё, больше у тебя не будет ничего».

Еще раз посмотрев на Сандро, я моргнул, думая, что от этого наваждение исчезнет. Ведь откуда в раю взяться живому и здоровому Сандро. Наваждение не исчезло, совсем наоборот – оно заметило мои моргания и приложило палец к губам:

– Тсс, – сказал призрак, – молчи, профессор сказал, что тебе вредно говорить."

"И тут мне стало так обидно… Ну вот, думал, что отмучился, а теперь всё начинать сначала. А тут еще это ранение, месяцами лежать на койке, смотреть в потолок.