Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Вот Ирина прямо оттуда…

– Да, – добавила я, – ведь не может враг рода человеческого сказать: «поступайте по совести». Как вы считаете, товарищ Ульянов?

Только тут до Ленина и Крупской дошло, что девица, сидящая перед ними и меланхолично слушавшая рассказ Кобы, и есть гостья из будущего.

– Ирина… простите, как вас по батюшке? – неожиданно охрипшим голосом спросил у меня Ильич. – Вы действительно из века двадцать первого?

– Действительно, – улыбнулась я, – прямиком из будущего. По батюшке же меня именовать не стоит, ибо я еще даже не родилась.

А появилась я на свет в одна тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. В городе Ленинграде…

Увидев изумленные глаза будущего вождя пролетариата и его супруги, я не удержалась и рассмеялась. Потом извинилась:

– Ой, Владимир Ильич, простите… Да-да, родилась я именно в Ленинграде. Так в вашу честь, товарищ Ленин, переименуют бывшую столицу Российской империи, нынешний Санкт-Петербург.

– А почему бывшую? – тусклым голосом спросил Ленин, опустившись на стул.

– Дело в том, – ответила я, – что в нашем времени столицей России станет Москва.

По вашему же, между прочим, указу. А Питер превратится, как писали у нас в газетах, в «великий город с областной судьбой». Это он потом снова станет Северной столицей, и то не до конца.

Чувствуя, что товарищ Ленин полностью сбит с толку и находится в смятении, а значит, надо ковать железо, пока оно горячо, я расстегнула свой ридикюль и достала оттуда старую потрепанную книгу, которую я специально припасла для Ильича."

"– Вот, товарищ Ленин, это вам, – я протянула книгу Ильичу, – так сказать, «Хроники ХХ века» в популярном изложении.

Отнеситесь к этому серьезно, это не сказка и не обман – это было!

Книга была школьным учебником истории СССР для высших учебных заведений, изданным еще в доперестроечные времена. Каким чудом этот экземпляр сохранился в одной из корабельных библиотек – бог весть. Но она нам очень пригодилась. Мы решили, что не стоит вываливать на Ильича всю информацию сразу. Хотя он в данное время человек физически крепкий и здоровый, не подверженный хворям, но чем черт не шутит… Рассказать ему про то, что происходило у нас в стране в лихие девяностые – и не выдержит у него сердечко.

Это хорошо, если инфаркт, и без мучительств. А если инсульт, и парализует, как в тот раз? Предрасположенность-то есть. Нет, не стоит рисковать. Правду надо преподносить дозированно.

Дрожащими пальцами Ильич листал страницы учебника, разглядывая рисунки, карты и диаграммы. У него был такой вид, будто я со всей дури огрела его этой книгой по голове.