Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Криминальрат Кригер оказался человеком общительным. Он много говорил, в то же время ухитряясь ничего не сказать по существу. Из его болтовни я понял лишь одно – германские власти считают нас чем-то вроде VIP-персон, и что в Любеке нас ждет большое начальство. Какое именно – господин Кригер, к сожалению, сам не знает."

"Поддерживая разговор с немецким полицейским, я искоса наблюдал за своими спутниками. Коба и Ирина, казалось, не замечали ничего вокруг. Они, как два голубка, ворковали, стоя у окна, и не обращали никакого внимания на болтовню господина криминальрата.

А вот Ильич и Крупская слушали немца внимательно, и даже поддакивали ему.

Я заметил, что Ленин время от времени с какой-то опаской поглядывает на меня. Видимо, он все еще не мог отойти от наших ночных приключений. Дождавшись, когда неугомонный Ганс Кригер вышел в туалет, он подошел ко мне и неожиданно тихим голосом сказал:

– Николай Арсеньевич, а вы опасный человек. Я бы сказал даже – страшный. Нет, нет, – замотал он головой, заметив у меня на лице неудовольствие от его слов, – я прекрасно понимаю, что у вас не было другого выхода.

Да и вы прежде всего спасали наших дам и нас грешных, в том числе от верной гибели. Я хорошо знаю эсеровских боевиков – для этих мясников нет ничего святого.

Но вот как вы так, запросто, убили этих людей… Я вас даже не узнал в тот момент – милейший человек, приятно поговорить, пошутить, и вот, в один миг, вы словно превратились в какой-то бездушный механизм, нацеленный на человекоубийство. Наверное, трудному было этому научиться? – спросил он у меня. И, не дожидаясь ответа, задал еще один вопрос: – Скажите, а у вас, людей из будущего, все такие?

Я вздохнул.

Ох, не стоило Владимиру Ильичу лезть так глубоко мне в душу, быть может, даже из самых лучших побуждений. Люди моей профессии научены всем способам уничтожения себе подобных. Но если бы знало большинство – как нам не хочется лишний раз воспользоваться тем, чему нас учили. Но чаще всего убивать приходится тогда, когда у тебя нет выбора – или ты, или тебя…

Поняв, что его вопросы сочли бестактными, Ильич коротко извинился и отошел в сторону.

Вот и Франкфурт. Нам принесли обед, и мы впервые за двое суток с аппетитом поели горячее первое и второе.

Ну, а пока мы занимались чревоугодием, господин Кригер сбегал на телеграф и принес оттуда телеграмму, в которой говорилось, что нам надо поспешить в Копенгаген, и что наше руководство благодарит нас за отлично проведенную операцию.

Кроме телеграммы криминальрат принес несколько свежих газет, и, как положено в приличном обществе после обеда, мы вольно расположились в мягких креслах вагона и занялись изучением последних новостей…

27 (14) марта 1904 года, утро.