Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Выходит, что в семнадцатом году господа Романовы погибли под обломками их насквозь прогнившего дома?

– Да, – ответил я, – дворянство, когда-то бывшее опорой Российской империи, показало свою полную несостоятельность. Попытка же опереться на буржуазию и интеллигенцию, предпринятая после первой русской революции, и вовсе привела к катастрофе. Ибо невозможно опираться на нечто аморфное, бесформенное. Это та порода людей, о которой писал Салтыков-Щедрин: «хотелось не то конституций, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать».

Эти господа решили, что они самые умные, и тоже захотели «порулить страной».

Смута получилась ничуть не меньшая, чем при обоих Лжедмитриях. И если бы не вы с товарищем Лениным, то, наверное, в конце концов Россия превратилась бы в скопище марионеточных государств, где правили бы бал иностранные правители, а туземцы все время воевали между собой.

– Понятно, – кивнул Коба, – товарищ Ленин предвидел именно такой вариант крушения самодержавия. Но вы, товарищ Бесоев, сказали, что так будет, если Михаил не попытается все в корне изменить. Так в чем же тогда проблема, пусть меняет – царь он или не царь!

Я задумался.

– Видишь ли, Сосо, старший брат Михаила уже пытался ввести некоторые, необходимые с его точки зрения, изменения в устройство Российской империи. Эти изменения носили в основном тоже, скорее, косметический характер, и были способны лишь оттянуть, но не предотвратить революционный взрыв в будущем. Но даже эти робкие попытки закончились цареубийством. Как нам удалось выяснить, за спиной эсеровской боевки стояло не только британское посольство, но еще и весьма многочисленная часть российской аристократии, сделавшей ставку на дядю царя, великого князя Владимира Александровича и его сына Кирилла Владимировича.

Но получилось так, что при удавшемся покушении заговор все же провалился, во многом благодаря действиям моих товарищей.

И теперь, как пишут в исторических книгах, «мясорубка сыскного приказа неустанно крутится день и ночь», вылавливая уже не ваших с Ильичом товарищей, а всех причастных к гвардейскому заговору.

Коба задумался, а потом спросил:

– Товарищ Бесоев, вот вы сказали, что заговор обезврежен.

Тогда выходит, что новому императору уже нечего опасаться?

– Да, Сосо, – кивнул я, – площадка для реформ Михаилу уже в значительной степени расчищена. Но где был один заговор, при появлении недовольных возникнет другой заговор, а потом еще и еще один. Ликвидация одного заговора еще ничего не значит. Я уже говорил, что сгнил сам становой столб государства Российского. Императору Михаилу остался только путь Петра Великого, реформы с топором в одной руке и пряником в другой.

Но тут важно не перегнуть палку.