Сапфировая королева

– Не годится он для таких дел, – заявил старый вор, поворачиваясь к Хилькевичу. – Может, лучше Лукашевского к горняшке заслать? Он попредставительней будет, Антонин-то. Опять же граф, хоть и липовый. А?

– Слишком жирно – граф, даже липовый, для какой-то горничной, ей кто попроще нужен, – желчно ответил Хилькевич. – И вообще, на всех графьев не напасешься. Вася начал над этим работать, пусть и продолжает.

– А может, заслать графа к госпоже? – предложил Пятируков. – Чего там мелочиться-то!

Но Хилькевич только махнул рукой.

– Нет. Она его сразу раскусит. К тому же она наверняка знает, что он с нами заодно.

А Васька в городе человек новый, про него никому ничего толком не известно. Если что, он тут ни при чем, да и мы тоже.

Он бросил взгляд на часы.

– Мне все-таки кажется, – рискнул заметить старый вор, – что ворона не ее рук дело. Не станет она такие шутки шутить. Это скорее в духе нашего брата.

Хилькевич потер щеку.

– Меня сейчас волнует не ворона, а склад, – мрачно сказал он. – И то, что чертов де Ланжере стал слишком много себе позволять. Ты представь себе, Агафон, сколько людей в городе, которым мы как кость в горле.

И теперь они могут использовать приезд дамы, чтобы попытаться меня погубить.

– Нет, – твердо ответил Пятируков, – им не под силу будет.

– Думаешь? – усмехнулся Хилькевич, косясь на часы. Однако в глубине души ему было все же приятно, что старый друг придерживается именно такого мнения.

– Кто-то должен прийти? – спросил Агафон.

– Да, – ответил хозяин. – Розалия. И еще граф.

Однако первыми пришли вовсе не они, а ростовщик Груздь, раздраженный до такой степени, что остатки волос на его голове прямо дыбом стояли. Хилькевич мрачно посмотрел на него.

– Кажется, мы уже говорили по поводу склада, – промолвил король дна. – И я пообещал тебе, что внакладе ты не останешься."

"– Не останусь? – взвизгнул Груздь. – И как, интересно, я буду торговать барахлом, если в мои лавки заявилась с обыском толпа народу? Меня вообще хотят закрыть, к твоему сведению! Нашли какие-то старые жалобы и якобы проверяют их. Вспомнили даже карикатуру в местной газете… А ухмылки на их рожах? Я только посмотрел на них, сразу же сослался на то, что мне приспичило по неотложному делу… И через сортир, там у меня дверка особая, побежал дворами, дворами… Мне адвокат нужен, Виссарион! Я старый человек, я не переживу тюрьмы!

– Опа… – негромко проговорил Пятируков в пространство.

Хотел добавить что-то, но покосился на Виссариона и прикусил язык.

Впрочем, Хилькевич понял его и без слов. Баронесса Корф действовала на редкость последовательно: после склада с контрабандой и опиумом она принялась за лавки, сбывавшие краденое, и за ссудные кассы, которые выдавали деньги под залог имущества, зачастую опять же краденого.