Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3
Шар Судеб, задержавшийся было на гребне Излома, срывается вниз, сминая судьбы и руша отлично продуманные планы. Но ведь есть и те, кто смахнет карты со стола и начнет сначала, бросив на кон всё и посмертие. Сбрасывает всадника становящийся пламенем конь, но если выпал шанс шагнуть за грань – нужно шагать.Читает накорябанный поверх черновика стихов приказ маршал Капрас. Смотрит в спину уходящим на смерть полковник фок Фельсенбург. Клянется в заведомо невозможном Селина Арамона. Маршал Савиньяк может больше себя не беречь: вернулся регент, ну а герцог Алва себя и не берег никогда. Кровь на эспере, кровь на клинке, кровь на снегу, кровь и конские следы. Зимний Излом. «Четыре армии и праздник. Будет весело. Очень».
– Жить приятней, зная, что можно и умереть, небо без тебя не рухнет. – Ротгер тоже смотрел вдаль. – Долг – это прекрасно, но свобода лучше, а для нашей свободы должен вернуться какой-нибудь Альмейда. Ну, или Рокэ… Бедняга, опять он с краю! Поскакали? Вот до того перелеска?
Мориск есть мориск, но и снег есть снег, к тому же Ли был счастлив, а Проныра старалась. Они не проиграли.
Было страшно и было нужно, а значит, не так уж и страшно.
Лионель, граф СавиньякВыпейте за слово «нет». Его следует говорить вовремя, а, единожды сказав, не уступать.
Орест, легат ордена Славы
XI.
Каждый может разозлиться – это легко; но разозлиться на того, на кого нужно, и настолько, насколько нужно, и тогда, когда нужно, и по той причине, по которой нужно, и так, как нужно, – это дано не каждому.
АристотельГлава 1
Гельбе
Талиг. Старая Придда
400-й год К.С. 22-й день Осенних Молний
1Ординарцы подали шадди и сливки, а дежурный адъютант – новости о выскочивших прямиком на быкодерский разъезд фрошерах. Бруно скривился, взял щипчиками три кусочка сахара, опустил друг за другом в чашку и вопросил:
– Вот как?
Вышколенный Мики в ответ лишь грудь выпятил.
Спасенный спасителя немедленно опознал и тут же погнал в ставку сержанта с докладом. Услышав, что фрошерский корпус перехватил горников на пути к Доннервальду, Бруно поставил чашку на поднос и застучал свое вечное «К Элизе».
– После скоропостижной смерти маршала фок Варзов, – тарабанил под стук адъютант, – командование корпусом принял полковник фок Придд. Успешно оторвавшись от противника, он двинулся на соединение с Северной армией Талига, предполагая обнаружить оную к северу от Доннервальда.
– Вот как? – обронил, не прерывая «музицирования», Бруно. – Сливки были слишком жидкими, поставьте кухмистеру на вид. Ступайте.
Мики ретировался, умело разминувшись с ординарцем, тащившим серебряный поднос со второй порцией шадди и ликерами. В личном обозе командующего немалое место занимали деликатесы, утварь и походная мебель.

















