Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3
Шар Судеб, задержавшийся было на гребне Излома, срывается вниз, сминая судьбы и руша отлично продуманные планы. Но ведь есть и те, кто смахнет карты со стола и начнет сначала, бросив на кон всё и посмертие. Сбрасывает всадника становящийся пламенем конь, но если выпал шанс шагнуть за грань – нужно шагать.Читает накорябанный поверх черновика стихов приказ маршал Капрас. Смотрит в спину уходящим на смерть полковник фок Фельсенбург. Клянется в заведомо невозможном Селина Арамона. Маршал Савиньяк может больше себя не беречь: вернулся регент, ну а герцог Алва себя и не берег никогда. Кровь на эспере, кровь на клинке, кровь на снегу, кровь и конские следы. Зимний Излом. «Четыре армии и праздник. Будет весело. Очень».
Привыкший к скромности Ледяного Руппи считал это придурью, а едва ли не дворцовые трапезы и вовсе бесили, однако в них имелся свой резон. Армия уверена: пока старый Бруно, кривя губу, выговаривает за дурные сливки, мир не рухнет.
У каждого свой метод. Когда Савиньяки, придерживая шпагу, идут во главе атакующих колонн, принц Зильбершванфлоссе, поглядывая на часы, созерцает баталию в трубу, прерывая сие занятие на полдник, обед и предвечерний тизан[4]. Беспорядочное питание способствует несварению, а у достойного своей перевязи фельдмаршала неожиданность еще может обрушиться на марше, но никак не во время сражения.
– Фок Фельсенбург, – командующий неспешно освободился от сохранившей первозданную чистоту салфетки, – извольте передать герцогу фок Придд и виконту Савиньяку мое приглашение на обед. Ввиду сложного положения, в котором оказался талигойский корпус, я не сочту невежливым, если гости будут одеты по-походному.
"– С разрешения вашего высочества, – фок Вирстен на сей раз свернул свою салфетку прежде Бруно, и неудивительно – на ней зеленело пятно от укропного соуса. – Обычно сопровождающие полковника Фельсенбурга каданские наемники для обеспечения данной, в некотором роде дипломатической, миссии не годятся. При этом ослаблять охрану командующего опасно.
– «Забияки» себя недурно показали, – вступился за каданцев Гутеншлянге. – А вот что в самом деле не годится, так это везти гостей через наш главный лагерь. Фрошеры вызывают у солдат большее раздражение, чем эйнрехтцы и тем более горники.
– Придда можно и на месте расспросить, – поддержал Рейфер. – Я помню этого молодого человека по истории с Греслау и могу взять разговор на себя.
– Дриксенские генералы не навещают талигойских полковников, – командующий взял безмолвный аккорд, словно точку поставил.
О том, что фрошеры в свою очередь обойдутся без ряда подробностей нынешнего отступления, Бруно не напомнил, то ли доверяя родичу, то ли не желая выказывать при подчиненных нечто вроде слабости. Ее выказал фок Неффе.

















