Сирийский рубеж 3

Трос на борту, командир, — доложил Лютиков, улыбаясь мне, когда в грузовую кабину затащили спасателей.

— Дверь… закрыта, — добавил Карим, закончив работу с лебёдкой.

Я обратил внимание на Могилкина, который перехватил ручку управления левой рукой. Несколько раз сжал и разжал ладонь, снимая напряжение.

— Не устал, Петруччо? — спросил я по внутренней связи.

— Нормально, Сан Саныч. На посадку, — ответил Могилкин и запросил разрешение зайти на полосу.

После посадки и выгрузки «пдсников», я вышел в грузовую кабину и прогнулся в спине. За два с лишним часа в правом кресле спина слегка затекла.

— Как ощущения? — спросил я у Петра, когда он вышел из кабины вслед за мной.

— Нормально. Я мало с внешней подвеской летал, а тут люди живые.

— И это мы ещё не над морем. Там вообще всё по-другому.

Я объяснил Могилкину вкратце, что над водной поверхностью зацепиться глазом не за что — отсутствуют визуальные ориентиры. Ветер можно определить только по пенным «барашкам» волн. А неучёт полного отсутствия «эффекта воздушной подушки» может привести к провалу вертолёта по высоте.

— Я сам помню, когда первый раз летал над водой и завис, решил снизиться и не учёл отсутствие «подушки», — начал рассказывать я, вылезая из грузовой кабины.

— И что произошло? — с интересом спросил Могилкин.

— У меня вертолёт так резко пошёл вниз, что я на «педалях привстал», — улыбнулся я, вспоминая данный случай.

Про себя я подумал, что это сейчас можно и посмеяться. В тот момент было не смешно, хоть и вертолёт вытянуть успел.

Через полчаса провели разбор полётов, обсудив все технические и организационные моменты. Правда ни один из этих моментов полётов не касался.

— Так, через полчаса пойдёт машина в Джеблу. Предлагаю как обычно — четыре курочки и по шаурме. Нам там и уступить ещё могут, если в большом количестве возьмём, — расписывал вечерний ужин Петров.

— Не слишком мало? — поинтересовался Могилкин, посмотрев в потолок и пересчитав количество людей.

— Да не! Мне хватит, — отмахнулся Иннокентий.

Голодный Петров в своём репертуаре.

— Кеша-джан, ну свой заказ ты озвучил. Теперь запиши, что мы будем есть, — улыбался Хачатрян.

Своё выступление я закончил и перешёл к оформлению документации — заполнению лётной книжки. В это время Батыров объяснял молодому лётчику-штурману, как правильно заходить на площадку.

Тут дверь в класс открылась, и к нам заглянули два брата Аси и Диси. Давно не видел этих двоих.

— Мир вам, товарищи православные! — воскликнул Диси, войдя в кабинет."

"В классе в это время несколько человек тут же согнулись. Будто бы прятали свои нагрудные крестики. Всё же не сильно приветствовалось в эти годы в Советской армии, если человек верующий.

— Мы тут летели… ну вот как деревяшка над городом, — добавил Аси.