Сходняк
Большой воровской сход объявляет смотрящему России, знаменитому вору в законе Варягу, жестокую войну. Став жертвой подлого заговора. Варяг оказывается в неволе — в страшной подземной камере-одиночке. А между тем в стране происходит смена политической элиты, чем пытаются воспользоваться предавшие Варяга новоиспеченные «законные». Они стремятся тайно договориться с новой властью, навязав воровской среде кровавый передел сфер влияния. Ценой неимоверных усилий Варяг вырывается из заточения, залечивает раны и, собрав горстку самых верных людей, в суровой борьбе отвоевывает принадлежащее ему по праву место непререкаемого авторитета, наказывает предателей и восстанавливает справедливость.
Интересно, этот невинный блеф возымеет действие? Неужели он попал не в бровь, а в глаз и гордый дагестанский вор в законе и в самом деле сидел под «крышей» генерала Урусова?
— Про какие такие гешефты? — хрипло спросил Закир. — Какие у меня могут быть гешефты с ментовским генералом?
— Но имя тебе, я вижу, знакомое?
— Что ж ты думаешь, я буду хвостом вилять, как паршивый шакал? Да, знакомое имя. Но у меня с ним никаких гешефтов не было, Варяг. Ты меня с кем-то спутал.
— С кем же?
— Не буду говорить зря. Захочешь узнать — узнаешь. Так ты спрашиваешь про общак? Нет общака.
— Как так пропал? — Варяг уже знал ответ и на этот вопрос, но ему хотелось услышать версию Закира и сравнить ее с той информацией, которую ему сообщил Чижевский.
— Общак украден, Варяг. Ты его, оказывается, на даче Нестеренко хранил, — с легкой укоризной произнес Закир. — Не лучшее место… Но общак пропал — и не у воров он. А где, никто не знает. В чужие руки попал. Поэтому, кстати, и нового смотрящего пока так и не выбрали. На кассе временно сидит Тима. Для выборов, как ты знаешь, большой сход нужен. Но воры решили: пока не узнают, где общак, собираться не станут.
— Тима, говоришь? — Это известие неприятно поразило Варяга. — Вот уж не подумал бы. А что ж тебя на кассу не посадили? Не доверяют? Про твои геш… связи с МВД пронюхали? — Варягу хотелось лишний раз уколоть самолюбивого дагестанца. И это ему удалось.
— Ты меня зачем вызвал, Варяг? — злобно прошипел Буттаев. — Сам спроси у Урусова, много ли он с меня поимел? Это же он твою Лену замел. И на дачу к тебе на Никитину Гору выезжал — да только шиш с маслом ему достался!
— А меня кто замел? — чуть не закричал Варяг.
Или твоих?
Закир прищурился и ничего не ответил. Помолчав, бросил:
— Меня ты можешь упрекнуть только за то, что я не возражал. Так решили воры. И их решение было единодушным. Почти единодушным. Кое-кто был против, да им рты заткнули. И не я твою охрану там у ресторана повязал — это менты. А что тебя сходняк решил сместить, так я тогда считал это решение правильным.
— И то, что мне на голову мешок надели и затолкали в канализационный колодец, — это тоже правильно? — Варяг, поморщившись, точно проглотил горькую ягоду, махнул рукой.
Закир ответил не сразу. Он долго смотрел на заросшее густой рыжеватой бородой лицо Варяга. Потом сунул руку в карман пальто, достал сотовый телефон и нажал несколько кнопок. Дождавшись ответа, он тихо распорядился:
— Ахмед, дай ей трубочку.
Варяг увидел, как выражение лица Закира преобразилось: суровые складки в уголках губ разгладились, глаза заулыбались.

















