Скалка

Вырывается! — Тамара!

— Я на пару опаздываю, — звенящим голосом сообщает, но не мне, а долбоебу. — Спасибо, что подвез.

И быстрым шагом, нет, даже бегом направляется к входу. Что за черт вообще? Она же мой «стабилизатор»! Какого хрена я так взбесился?!

Бухтияров, почуяв, видимо, что теперь поблажек не будет, быстро садится в машину, даже слова ему сказать не успеваю.

* * *Сталкиваюсь с девчонкой в перерыве, надо было пройти мимо, но эта малявка не ответила на две мои эсэмэски!

— Тамара! Идем в мой кабинет.

Даже с места не сдвинулась. Это она так на Оксану отреагировала? Что за детский сад!

— Ко мне!

— Я вам что, собака? Еще «к ноге» скажите! — шипит она так зло, что не узнаю в разъяренной фурии свою покорную и покладистую Скалку.

— Ну так что?

— Никуда я не пойду! И никаких занятий английским мне не надо. Совсем!

— Это из-за долбоеба? — До меня только сейчас доходит, что они почти ровесники, у них одни и те же интересы, проблемы, круг общения. Слишком много пересечений.

— К-кого?

По лицу вижу, не понимает. Может, и слова такого не знает.

— Долбоеба, — медленно, чуть ли не по слогам произношу.

Вокруг уже начинают собираться студенты, но мне по хрену. — Это старославянское слово, обозначает неадекватного человека, с помощью которого можно постичь когнитивный диссонанс, Скалкина, это понятно?

— Он не…

Даже произнести не может, от этого бесит еще больше.

— Он меня даже не поцеловал в щеку. А вы…

Она подходит ближе, тычет пальцем в лицо и договаривает:

— А вы хоть бы помаду стерли!

— Мало мудозвонов в твоей общаге? Решила всех под юбку сгрести?

Провожу ладонью по своему лицу, да вроде и нет ничего. Неважно. Мне не нравится, как она его защищает.

— Мы с вами даже не встречаемся! — открыто возмущается она и явно считает, что в своем праве. Откуда все повылезало?! — Вы права не имеете мне что-то запрещать. И… почему вы все время материтесь?! Вы же преподаватель!

— Настоящую правду русскому человеку всегда сообщают только матом, Тамара. Пелевина почитай! Увижу тебя еще раз с этим мудоебом — яйца оторву и в зад ему засуну.

Стоит красная как рак, молчит, но какие стрелы из глаз мечет! Вид такой, что набросится вот-вот.

— Все поняла? А теперь иди.

И не опаздывай на пару.

— Сами учите свой английский! А я буду Пелевина читать. С Маратом!

Глава 25

ТамараНенавижу! Ненавижу его! Слезы к глазам подступают, но держусь пока. Никогда не думала, что во мне может быть столько злости и гнева. Да как можно так с живым человеком разговаривать? Что я ему сделала?!

Смотрю на него, а он будто и не видит, что я перед глазами. Так на Марате бедном зациклился, а сам? Сам? Даже не сказал, что эта фифа длинноногая у него делала в машине!

И тут вообще-то люди, студенты.