Скалка

А я-то переживал за Слав… Ярослава Денисовича, разумеется, что один тут от детской болезни страдает. Так что, точно ветрянка? — обращается он к племяннику. А мне думается, что племянник этот дядю своего такими матами бы сейчас покрыл, каких я еще не слышала. Но сдерживается вроде.

— С высокой долей вероятности, — отвечает страдалец. Мне кажется, ему нужно снова лечь и поспать. И явно без Василия Федоровича.

— Ладно, ребята, пойду я, — неожиданно произносит дядя, а я слышу рядом шумный выдох.

Дядя Вася встает из-за стола.

— Тамарочка, спасибо, девочка, за ужин. Вот уж не ожидал, что в этом доме могут так накормить.

Едва за родственником захлопывается дверь, Холодова прорывает. Ругается он емко, но цветисто. Я мало что понимаю, но говорит явно что-то нехорошее. В общаге парни как-то примитивнее, что ли, ругаются.

— Ты его так не любишь? — спрашиваю у Ярослава, собирая грязные тарелки со стола. — А мне понравился!

— Забавно обсуждать с тобой Васю. — Он ухмыляется, и я снова вижу в нем несносного препода. Наверняка сейчас опять гадость какую скажет. — Ты ему тоже очень понравилась, что неудивительно.

— Почему?

— Плохим мужчинам… — Ярослав отбирает у меня из рук тарелку и сам кладет ее в раковину. — Плохим мужчинам очень нравятся послушные домашние девочки, такие, как ты, Скалкина.

Плохим, значит? Прикрываю глаза, чтобы полностью отдаться ощущениям: он оставляет короткие поцелуи у меня на щеке, постепенно опускаясь к шее.

— Очень плохим. И мой дядя такой. Как и я. — Он гладит меня по щеке и улыбается. А глаза остаются серьезными, и это не дает расслабиться. — Останься сегодня у меня.

Сначала показалось, что я ослышалась.

— Это не то, о чем ты подумала, — сразу же успокаивает Ярослав, и я немного расслабляюсь. — Я же сказал, не сейчас.

Снова обнимает и кладет подбородок на мою макушку.

— Мне в универ надо утром, уже поздно, — говорю, уткнувшись в его плечо. — Я даже ничего не…

— Ты же терпеть не можешь учиться! Через силу на пары ходишь…

Вот умеет он убить в человеке весь настрой!

— Во-первых, не через силу, есть предметы, которые мне нравятся, но это, конечно, не английский. А во-вторых, вы сами запретили мне пользоваться… услугами Козлова, так что…

По лицу вижу, он не просто удивлен, он словам моим не верит, а зря.

— Так что мне надо учиться.

— Бросишь меня одного с ветрянкой?

Хитрый гад! Больной же, а дальше только хуже будет. А может, у него обычная простуда?

— Я вам… тебе то есть… лекарства куплю, хорошо? И завтра после занятий приду.

— Хорошо, — неожиданно легко соглашается Ярослав. Он точно хочет, чтобы я осталась?! — А завтра уже с ночевкой приезжай. Договорились?

Шутит, конечно. Дурацкое чувство юмора.