Скалка

Поднимаю голову и снова встречаю его пристальный взгляд. «Никто никогда не ловил на списывании? Такого не бывает. Все попадаются!» В ушах эти его слова, он мне их сказал, когда первый раз вез. Вот дура, дура, дура!

Ладно! Выгонит так выгонит! Все равно сама не напишу!"

"Поправляю косу, как бы случайно касаюсь манжета кофты. Движения отрепетированы до автоматизма. Есть! Положить картонки между листами не так уж сложно, чуть наклоняюсь к столу, делаю вид, что пишу, а на самом деле быстро засовываю карточки. Done! Поднимаю голову и снова натыкаюсь на его взгляд. Вот ведь гад! Мог бы и сказать, что препод. А он мне еще понравился. Дура ты, Скалкина, клиническая!

— Встал и поднял руки!

Пока все отвлекаются на очередную жертву террора, быстро перекладываю шпору четко между двумя листами. Стоит чуть раздвинуть пальцами листы, появляется картонка. Так же быстро можно закрыть щель, и карточка будет спрятана. Вроде пронесло, вообще на наш ряд аспиранты еще не покушались. За первым столом, прямо напротив Холодова, сидит пришедшая последней Туева. Как можно было проспать в такой день, я не понимаю. Думала ее утром разбудить, но Ленка уже ждала внизу. За ней притаилась Иваненко, дальше Люська, потом мы с Дятловой, а на последнем ряду Сидоров с Виталиком Ананьевым.

Пишу, не понимаю ни слова, что пишу, но уже второе задание перекатываю. Рука дрожит так, что приходится иногда останавливаться, чтобы хоть немного себя успокоить. Тишина в аудитории нарушается лишь краткими возгласами аспирантов. Уже семерых выгнали, боюсь даже обернуться назад. Холодов сидит молча, только рассматривает всех, пару раз поглядывала на него. Явно кайф ловит от того, что здесь происходит. Права та девчонка, гад он, английский гад! Черт меня дернул сесть к нему в машину! Дважды…

Не вижу, просто чувствую какое-то движение впереди. И в то же мгновение показалось, что все замерли, такое напряжение в воздухе, чудится даже, что я слышу стук сердца Лены. Или мне уже мерещится?

Отрываю взгляд от своих листков и сама вздрагиваю. Ярослав Денисович соизволил оторвать от стула свой зад и теперь задумчиво разглядывает макушку Иваненко, стоя прямо перед ней. Сейчас впервые в жизни я захотела оказаться на месте Туевой, то есть прямо за спиной у гада. Да ладно я, все бы захотели! Маринка усиленно пишет, головы не поднимает, делает вид, что не замечает Холодова. Но я-то ее знаю: вон как плечом дернула, это значит, что психует девчонка, на грани почти.

Вдруг он отрывает взгляд от Иваненко и смотрит прямо на меня. И улыбается, у него от улыбки даже глаза ярче становятся. Чувствую себя как под гипнозом, пришлось даже ущипнуть запястье, чтобы наваждение исчезло. И прямо в этот момент с этой вот улыбкой, продолжая смотреть на меня, он резко поднимает листы с Маринкиного стола.