Скалка

Чуть качает головой, а взгляд его говорит, нет, кричит на самом деле: «Ну ты совсем берега попутала, студентка Тамара!» У него даже одна бровь приподнялась. Опускаю взгляд, судорожно глотаю комок в горле и продолжаю писать. Первая карточка готова. Передвигаю вторую к себе поближе и вижу испуганные глаза Дятловой. Сжалась вся и вроде даже чуть отодвинулась от меня. Да я бы сама от себя отодвинулась, но писать-то надо, раз пока не выгнал. Да выгонит, конечно, сейчас дождется, пока я дрожащей рукой все сдеру, а потом выгонит. Как кот с мышкой!

Всего двадцать минут, потом перерыв, а мне нужно еще два задания переписать. Это уже в последней карточке. За пять минут до конца пары в аудитории из тридцати человек остается всего пятнадцать. Я заканчиваю, но боюсь, просто не представляю, как встану и, глядя ему в глаза, сдам работу. Он… да он уничтожит меня, вон как взглядом жжет. Ну почему я, почему именно я так облажалась?! Аспиранты начинают забирать работы, неважно, успел кто дописать или нет. Им плевать. Холодов забрал уже у Туевой, Ленка быстро протягивает ему свои листки, как будто боится, что он не примет ее тест. Вижу перед глазами протянутую руку, не поднимая глаз, кладу в нее свои каракули. Он все равно стоит рядом, ждет еще чего-то. Да уйди ты уже, наконец, пожалуйста! Лишь через несколько секунд он делает шаг вперед, оказываясь у меня за спиной. Бежать отсюда!

Лихорадочно собираю бумаги, не глядя засовываю их в сумку и, не смотря по сторонам, быстрым шагом, почти бегом направлюсь к заветной двери. Туева умудрилась навернуться прямо перед выходом, в итоге образовалась небольшая толкучка. Как же не вовремя. Спиной чувствую на себе его взгляд. Может, я уже чокнулась от перенапряжения? До сих пор не могу поверить, что написала тест, что самым циничным образом на глазах препода, от которого стонет уже пол-универа, скатала со шпор. Когда выгнали всех или почти всех, кто пытался списать…

Слышу за спиной шаги и чувствую, как чья-то рука легла мне на плечо. Как углем раскаленным до меня дотронулись. Поворачиваюсь назад и встречаю его взгляд, темно-синее пламя. Не море, не океан, там огонь синий полыхает. Очень опасный. Он молчит, просто протягивает мне два листа, которые я умудрилась оставить на столе. Ухмыляется, я дико боюсь того, что он сейчас скажет, но Холодов молчит, снова рассматривает меня с любопытством, как будто не насмотрелся за эти полтора часа. А потом чуть заметно кивает на дверь. Не верю, просто не верю, что он вот просто меня отпускает. Почему? Что происходит?!

Следующая пара — история современной России. Не помню, как дошла до нее, в ушах шум, а перед глазами насмешливый взгляд. Он теперь мне в кошмарах будет сниться, совсем не в таких снах, как раньше.