Скалка

— Ну рассказывай давай.

— Да нечего рассказывать особо. Я у вас ничего не крала. И никто из нас к вам не залезал в кабинет. Мы же не самоубийцы, — поясняю я. Холодов молчит, лишь удивленно приподнимает бровь. — Честно! Мы ни при чем.

— А кто при чем тогда?

Рассказываю легенду, слово в слово, как вчера договорились. На Холодова стараюсь даже не смотреть. Он не перебивает.

— …Я никогда такого раньше не делала, но тут решила попробовать. В общем…

— Телефон давай.

— Зачем?

— Посмотрю, когда тебе сообщение пришло… от Робин Гуда.

Я туго соображаю, особенно когда вся на нервах, как сейчас, и не сразу понимаю, при чем тут Робин Гуд.

— Э-э-э… так я удалила его. Сразу же.

— Все равно давай.

Молча отдаю ему мобильник.

— А файлы с тестами?

— Удалила. Тоже, — шепчу себе под нос, и до меня доходит, насколько жалко я, должно быть, выгляжу сейчас. И именно перед ним!

— Совсем врать не умеешь. Я так и думал.

Так уничижительно на меня не смотрели, даже когда я была толстой и в девятом классе меня поймали в столовке за поеданием пончиков.

— Совсем воображения нет, Тамара. Может, все-таки кофе с коньяком?

Вот гад!

— Знаете, я… Мне нечего больше сказать вам. Я не знаю, кто взломал ваш компьютер.

— Мне имя нужно. И я знаю, что ты знаешь.

Легко спрыгивает со стола и идет ко мне. А я как под гипнозом смотрю на него. Вот сейчас схватит за шиворот и потащит, как котенка, в деканат. Но нет, он останавливается в шаге от меня, протягивает руку и пальцами гладит по щеке.

— Не знаю я! И… руку уберите, пожалуйста, — мой голос слегка дрожит.

Он смеется, но все же опускает руку и даже чуть отходит от меня.

— Точно не знаешь? Может, это была Иваненко? Или Зайцева?

Я так отчаянно машу головой, что даже такой испорченный циник, как он, должен мне поверить. И, кажется, верит.

— Не они, значит, — кивает, будто соглашаясь со мной.

Я наконец выдыхаю. Слава богу! Хоть девчонки вне подозрений.

— Козлов?!

Как обухом по голове. И никуда не денешься от его взгляда.

— Н-нет. Конечно нет! При чем тут Колька?

— Ну, значит, ни при чем, — снова соглашается, а я дух перевожу. Он вообще очень расслаблен, улыбается. Как будто каждый день грозится выгнать студентов из универа. И для него это норма. Прирожденный «чистильщик». — Какие еще будут варианты?

— Нет у меня никаких вариантов. Я не знаю! Отпустите меня! Пожалуйста!

Последнее слово уже кричу, напряжение внутри зашкаливает, рвется наружу. Ему явно все равно, что меня могут отчислить.

— Пожалуйста?

— Пожалуйста, — умоляюще смотрю в его синие глаза, тщетно ища там хоть намек на сочувствие. — Я не могу вылететь отсюда. И девчонки тоже не могут. Мы… никогда, обещаю, никогда не будем у вас списывать, мы… да я все что угодно сделаю! Только не надо в деканат.

— Что угодно? — переспрашивает.