Скалка

А он реально заинтересовался, вон, даже улыбаться перестал. — И что ты можешь мне предложить, Тамара?

— Да что угодно! Что хотите, — быстро тараторю, главное, чтобы не остановил, не одернул. — Я многое умею. Я могу убирать, мыть, стирать, гладить, шить. Да я так готовлю… Весь курс об этом знает. В очередь парни выстраиваются за моими пельменями. А когда еще и мама приезжает…

— Мама? Приезжает?

— Ну да, я же не отсюда. А мама часто приезжает. Рыбу привозит, ну и… готовит, там, борщ, уху… мы их очень любим.

— Пельмени? Уху?

— Ага. Мама у меня сибирячка, а папа с Астрахани. Мы любим поесть. И готовить умеем.

— Ты, значит, предлагаешь мне взятку, Скалкина? — насмешливо говорит он, а я прямо чувствую, как моя призрачная надежда договориться с Холодовым распадается на атомы и исчезает в воздухе. — Забавно, обычно девушки мне предлагают другое.

— Д-другое?.. Деньги, да? У меня нет, — упавшим голосом произношу и вдруг вспоминаю о Кольке. Он у нас мажор. Не такой, конечно, кто на «Бентли» и «Мазерати» у входа паркуется, даже парковкой брезгует, но все же. Папа у него богатый. И он обещал помочь в случае чего. — Но если надо, я найду!

— Нет, Скалкина, не деньги, — терпеливо произносит Холодов, словно хочет разъяснить мне что-то особенное. — По крайней мере, не только деньги. Не подбери я тебя напуганную ночью на дороге с огромным рюкзаком, решил бы, что ты… но нет. Ладно, топай давай в свою общагу и не спутай на этот раз Дубининскую и Дубнинскую.

— То есть — топай? Вы меня… отпускаете? — уточняю, потому что сама не верю. Не может быть! Он же «чистильщик» и сволочь! — А девочки?

— Девочки твои, — смотрит на меня внимательно, — пусть спят спокойно. Пока."

"Пячусь к двери, не отрывая от него взгляда. Да, я наивная, да, не соображаю быстро, туплю часто, но вот не верю, чтобы он меня отпустил. Он не добрый, совсем не добрый препод.

— Спасибо. Спасибо большое, Ярослав Денисович! — впервые называю его по имени-отчеству. Странно как-то, как будто еще не распробовала на вкус, как его зовут. Ярослав Денисович…

— Беги, Скалкина. И помни…

— Что?

— С тебя должок.

Сердце гулко бьется в груди. Да я с ним инфаркт в двадцать лет заработаю! Несусь по коридору, к лестнице, а оттуда вниз, на волю. Не верю до сих пор, что сейчас мне никто не бросит в спину: «Скалкина, в деканат!» Божечки мои! Неужели пронесло?! Точно пронесло? Какой должок еще? Что ему надо-то будет еще? Так, надо девочкам позвонить, они вообще где-то тут должны быть, обещали же меня подождать. И Кольке тоже. И Голубеву, он ведь за меня так беспокоился.

Останавливаюсь уже на ступеньках, чуть не взвываю от досады. Конечно, он меня так легко отпустил, знал ведь, что вернусь. Вернусь обратно, за своим телефоном. Лишь бы не ушел куда, а то потом ищи его.