Скалка

Да ладно! А только что? Что было в туалете?! Холодов обводит взглядом аудиторию и спрашивает, все ли верят Аньке. И тут началось такое! Я даже сама не поняла, как полгруппы втянулось в этот разговор. На Аньку начали нападать… Пацаны вспомнили, как в прошлом году ее поймали сплетничающей про бывшую девчонку Сидорова. Анька, не будь дурой, перевела стрелки на Иваненко. Как та соврала всем, что заболела и не писала тест по социологии в группе, а потом пришла через неделю, успев лучше к нему подготовиться.

И понеслось…

Сижу и не успеваю головой крутить. Все чуть ли не кричат друг на друга, на Холодова уже никто внимания не обращает. А он и не вмешивается, отошел в сторонку и наблюдает за всеми. Вот гад! Да он же нас всех стравил между собой! У нас такая дружная группа, да каждый за товарища горой, а что получается? Столько всего друг на друга за эти полчаса успели вывалить! Хочется заткнуть уши и глаза закрыть, чтобы этого не видеть и не слышать.

Лексики английской не всем хватает, иногда на русские слова кто-то переходит, а я сижу и боюсь, что сейчас и по мне пройдутся. И точно. Слышу вдруг: «Скалка!..»

Кажется, кто-то из девчонок ляпнул. Да что вообще происходит?! Почему все как с цепи сорвались?!

— Enough!

Всего одно слово — и в аудитории снова тишина. Народ вроде начинает приходить в себя, с неприязнью посматривая друг на друга. Прямо как после драки.

Ловлю недовольные взгляды девчонок. Ну а я-то тут при чем?!

Гад тем временем велит взять всем распечатки и читать статью про соцопросы. А до меня доходит, что он не только не стал выворачивать меня наизнанку при всех, так еще и прервал всю эту ругань как раз на мне. Да там почти по всем девчонкам прошлись, только меня задеть не успели.

Конец пары проходит в полной тишине. Очень напряженной тишине, которая, разумеется, взорвалась сразу же, как только Холодов вышел из аудитории.

— И что? Будете и дальше говорить, что между ними ничего нет?! Да он и слова про нее никому не дал сказать, слушал только, как мы друг друга дерьмом поливаем!

Девчонки даже не стараются говорить тише. Им плевать, что я рядом. А я даже не знаю, что сказать. Как будто стена выросла между нами, и теперь каждый сам за себя.

Я не поехала с девчонками в общагу после английского. Соврала, что хочу в библиотеке позаниматься.

Знаю, что это неправильно, что все равно поговорить придется. Мы третий год дружим, никогда не ругались особо, но с появлением Холодова все изменилось.

Нет, дело не в нем. Я сама виновата. Мало того что разболтала ему то, что не надо, так потом это скрыла ото всех. Если бы сразу сказала, может, меня и не подозревали бы сейчас во всех грехах. Я же чувствую, что все: и Маринка, и Дятлова, даже Люська — теперь шепчутся у меня за спиной. Не говоря уже о других девчонках в группе.