Скалка

О том, как зимой буду сдавать экзамен, даже думать не хочу.

За спиной громко хлопает дверь, но я не оборачиваюсь, пытаюсь засунуть тяжелую папку на самый верх шкафа.

— Скалкина?

Папка с грохотом летит вниз, я не сразу понимаю, что за визг раздается рядом со мной.

— Вот черт! — ругаюсь невольно, что бывает только в случае крайнего потрясения. Вот как сейчас.

Смотрю на разлетевшиеся по полу листки бумаги, испещренные мелким текстом, на некоторых стоят штампы от печати. И старушка рядом. А бойкая оказалась старушка-то! Практически лежит на руках у Холодова. А он ее… успокаивает. Ушам своим не верю! Не представляла, что он может говорить так мягко, даже нежно. Скажу кому — не поверят. Это же английский гад, «чистильщик», Холодов, наконец!

— Что же вы такая неловкая, Скалкина? — с упреком спрашивает англичанин."

"Смотрит на меня укоризненно, а в глазах, вот клянусь, черти в глазах танцуют. Да еще и улыбается, как Чеширский Кот. Бабке-то что, она чуть не расплавилась у него на руках. Да ей в прах пора рассыпаться, а все туда же! Медом он, что ли, намазан?! Вон Иваненко его ненавидеть должна, бояться, за километр обходить, а она? Переспать с ним мечтает!

— Тамара! Скалкина! Вы оглохли?

Я смотрю на него и только сейчас понимаю, что Холодов уже усадил бабульку за стол, а сам собирает разлетевшуюся бумагу.

— Помогайте, не стойте столбом!

Вот гад! Сам он столб. Да я сама бы эту папку уложила, нет, надо было ему тут появиться. Точно как черт из табакерки все время выскакивает. Не удивлюсь, если однажды увижу его в общаге. Да не просто в общаге, а в нашей комнате.

— Скалкина, вы что покраснели? Неудобно ползать по полу? Вы что вообще в ректорате забыли?

— Замдекана попросила помочь папки донести. Вот я…

— У вас разве нет сейчас занятий?

Какой-то ненатуральный разговор с ним получается. Искусственный. Вот не знаю, что не так, но что-то не так!

— Есть. Логика. Но Александра Александровна велела тут помочь.

Вроде все собрали. Бабулька только взглядом недовольным проводила нас, когда Холодов быстро и, как мне кажется, не очень аккуратно засунул бумаги в папку, схватил меня под локоть и быстро потащил к выходу.

— Всего доброго, Светлана Валерьевна.

Прикидываю в уме, сколько времени мне нужно, чтобы дойти до корпуса, где сейчас Синяев распинает наших. Вообще уже минут двадцать как прошло, еще пять — семь на дорогу…

— А ну давай в мой кабинет. Живо! Ты чуть бабке папку эту на голову не грохнула. Чуть левее, и был бы у нас труп. Тебе оно надо?!

Он злой, очень злой, продолжает быстро идти по коридору, я еле поспеваю за ним. Вот, вот что показалось мне странным, ненастоящим там, в ректорате!

— Почему вы мне все время тыкаете, Ярослав Денисович? — вдруг возмущаюсь я. Он так удивлен, что невольно замедляет шаг.