Сто оттенков неба

Его, оказывается, еще и вскрывать надо? Интересно, это больно?

- У меня мазь хорошая есть! - радостно подскакиваю с дивана, чтобы принести тюбик из холодильника.

Я готова чем угодно намазать руку, лишь бы не ехать в больницу. Да и квартиру с раскуроченной дверью оставить не на кого.

Не сделав и двух шагов, застываю. Это произошло сразу, всего лишь миг и я узнала его: знакомые шаги и любимый, сводящий с ума аромат. И только потом Максим появился в дверях моей спальни.

- Макс… - выдохнула я, но не уверена, что он услышал сквозь гул голосов.

Сердце уже все забыло и рвалось к нему, но я стою на месте, не решаюсь первой сделать шаг.

Все как по команде умолкают, когда замечают в дверях Макса. Наступает такая желанная тишина.

Весь мир пусть подождет. Мой идеальный мужчина одним своим присутствием возвращает меня к жизни."

"Я же понимаю, он бросил все дела и приехал. Глубокие морщины залегли между сурово сведенными бровями. Макс внимательно меня рассматривает. Во взгляде легко читается беспокойство. Не знаю, кто первым преодолевает разделяющее нас расстояние, наверное, оба.

Максим подхватывает и крепко прижимает к себе, вышибает из легких весь воздух.

Мне не жалко. Ну и пусть, все равно он со вкусом дыма.

Я знаю, что теперь все будет хорошо. Страх отступает, как, впрочем, и боль в руке.

- Котенок, что случилось? – тихо спрашивает он не своим голосом, а я, уткнувшись ему в шею, реву.

Тут сразу все: и ужасный день, и ссора с ним, которая мне причинила столько боли, что лучше об этом не думать, и пожар…

Мои соленые слезы капают ему на шею, а я, глубже зарываясь носом в отворот куртки, не могу им надышаться. Ощущаю на себе его руки, которые сжимают так сильно, что наверняка останутся следы.

Я отчетливо слышу, как бешено бьется его сердце. Это не мое так тревожно стучит. Мое выскакивает из груди от радости, что он рядом.

В комнате так и стоит тишина, никто не спешит ее нарушить. И я тоже не спешу говорить, хотя Максим задал мне вопрос.

- Что тут произошло? – угрожающе звучит его голос.

Я точно знаю, что этот тон адресован не мне. Ведь в это время Макс пытается нежно гладить мою голову, а я ощущаю, как дрожит его рука.

Взрослые тети и дяди поочерёдно отчитываются. Одним своим видом он дает понять, кто тут главный.

Макс задает вопросы, а все остальные отвечают. Когда заходит речь о поджоге, мой мужчина напрягается, его руки сильнее сжимают меня в объятиях, словно я могу исчезнуть.

- Кто? – звучит одно слово, но в нем столько угрозы, что по мне проходит озноб.

- Мы пока не выяснили, - голос полицейского звучит так, словно он оправдывается.

- Саша, кто это мог сделать? – почти ласково обращается ко мне.

Удивительно, но даже голос не меняется от напряжения, а я ведь не десять килограммов вешу.