Сумасшедший декабрь

И на груди тоже…

Замечательно!

Ненавижу этого мерзавца!

Хотя я тоже хороша. Могла все предотвратить, но поплыла…

И как я теперь это объясню мужу?!

Как я вообще буду смотреть ему в глаза?

Выхожу из ванной, лечу в комнату, открываю шкаф, отыскивая белую водолазку. Она у меня единственная. Не люблю вещи, закрывающие горло. Они всегда меня душили. Нахожу. Быстро надеваю белье, водолазку, чёрные брюки с высоким поясом. Выдыхаю. Медлю. Крашу ресницы, губы, закалываю волосы, собираю сумку — все что угодно, лишь бы не выходить на кухню.

— Доброе утро, — Юра заходит в комнату. Оборачиваюсь. Протягивает чашку горячего кофе. Беру, кивая. Отпиваю глоток. Все, как я люблю: ложка сахара и побольше сливок. Муж немного помятый, но уже собранный. Глаза виноватые, думает, что я психую из-за то, что напился. Нет, я, определённо, злюсь: если бы он не выпил лишнего, ничего бы не произошло. Но предъявлять не имею права.

— Спасибо. Эля на больничном, посидишь с ней несколько дней дома? — перевожу тему в насущные проблемы. — Пусть не скачет, пока. Проследи.

— Ну, сегодня я могу. А вот завтра у меня дела, — облокачивается на стену, скрещивает руки на груди, рассматривает меня. Еще раз смотрю на себя в зеркало, словно там все написано. Такое гадкое чувство вины.

— Юр, я не могу взять больничный, я месяц назад его брала, когда у Эли была ангина. Меня уволят.

— Значит, надо что-то придумать. Может, с соседкой договоримся?

— Нет, у нее у самой ребенок болеет. Нельзя отменить твои дела хотя бы до пятницы?

Подхожу к окну, пью кофе, рассматривая двор. Не могу пока смотреть мужу в глаза.

— Не могу, мышка. — Чувствую, как подходит ко мне, тоже смотрит в окно, приподнимая за плечи. — Пойми, нельзя мне сейчас тормозить, иначе все связи растеряются, а у меня только начало все налаживаться. Кредиты сами себе не выплатят.

Гладит меня по спине. А я напрягаюсь.

— И что теперь делать? — с грохотом ставлю чашку на подоконник. Молчим. Юра такой неожиданно ласковый, гладит меня, плечи разминает.

— Я придумал. Давай мы сегодня съездим с Элей и привезём мою маму. Она все равно собиралась к нам на Новый год. Мама очень хотела понянчиться с внучкой. Будет время сблизиться, пообщаться, — с энтузиазмом предлагает он.

— Но она же болеет?

— Да там уже все хорошо. Операция несложная. Таскать Эльку на руках не нужно. Думаю, мама будет только рада.

Молчу. Да, это выход.

— Договорились?

Киваю.

— Ну Крис… — целует меня в щеку. — Мышка, — накрывает ладонями мой живот, прижимает к себе. — Ну прости меня. Я вчера перебрал. Этот джин такой крепкий, да и с коньяком смешал, — оправдываться. — Я храпел да? — намекает на мою ночёвку не в нашей кровати.

— Да, — отвечаю, пытаясь вырваться из его объятий.