Сумасшедший декабрь

Мы только к вечеру добрались до кровати для того, чтобы просто отдохнуть. Валяемся уже около часа, разговаривая. Наконец общаясь вербально, а не телами. Она по-прежнему в одной футболке, я в лёгких спортивных штанах. Ложусь на ее упругую попку щекой. Поглаживаю, иногда целую и мягко покусываю.

— Это дом моих родителей. От города километров семьдесят. Хорошо там: озеро рядом, сад большой. Был сад… — с сожалением тянет она. — Теперь… все заросло. Дом в запущенном состоянии. Нет ни времени, ни сил, ни возможностей привести его в порядок. У мужа были другие цели… А я одна это все не вытягивала.

— Почему не продала его?

Падаю на спину рядом на подушки. Смотрит на меня сверху, щекоча локоном щеку. Ловлю ее волосы, наматываю на палец.

— Сначала не могла. Это единственное яркое воспоминание от родителей. Потом мечтала, что приведу его в порядок и летом мы будем жить в нем, приезжать на новогодние каникулы и отдыхать. Природа, свежий воздух вместо бетонной клетки. А теперь… придётся всё-таки продать его… — выдыхает она. Ее пальчики прикасаются к моей щеке, гладят, очерчивают мои губы. Изучает, рассматривает. Не мешаю. Это приятно. Прикрываю глаза, кайфую.

— Зачем продавать, если он тебе дорог? — губы скользят по ее пальцам. Целую. — Давай съездим туда? — в голове несутся идеи. Хочу привести в порядок этот дом для нее. Исполнить ее мечту. Хочу лето там отдыхать и на новогодние праздники, чтобы королева была счастлива.

— Прямо сейчас? — иронично спрашивает она, словно я пошутил. Да какие тут шутки.

— Да без проблем. Собирайся, — хочу подняться с кровати. Толкает меня назад на подушки.

— Угомонись, Максим, — усмехается. — Такой порывистый. Быстро загораешься, — проходится пальчиками по моей шее. Обхватывает, сжимает. Слегка. Заводит. Ее власть надо мной гораздо больше, чем она думает. Тоже хочу немного ее придушить, но во время того, когда она будет кончать в моих руках.

Да бл*ть…

Закрываю глаза. Я уже замучил ее. На кухне, в душе. На кресле в гостиной… И мне опять мало. Я ненасытное животное рядом с королевой. Отпускает, скользя ладонью по моим плечам, груди, обрисовывает римские цифры на груди.

Помнится, еще недавно меня отвращала мысль о девушке в моей кровати, квартире, жизни. Двадцать четыре на семь в моем личном пространстве. А сейчас… Я боюсь, что ее здесь не будет.

— Я продам этот дом. На квартиру, конечно, не хватит, но как первоначальный взнос…

— Зачем?

— Ну должна же я где-то жить, не таскать же ребёнка по съёмным.

— То есть подразумевается развод? — не могу скрыть улыбки. Кусаю губы, но выходит плохо. Кивает, прекращая ласкать мое тело. Задумывается, уходя в себя. Нет, я понимаю, что перечеркнуть годы жизни всегда неприятно, сложно.