Сумасшедший декабрь

— Завтра у тебя тоже выходной, — как бы невзначай сообщаю ей, сворачивая на главную трассу. Еще пять минут, и прибудем к ее дому.

— Твоими стараниями, Максим.

Обожаю, когда она вот так понижает голос, томно разговаривая со мной. У меня моментально встает на этот голос. И не только член. Я возбуждаюсь на ментальном уровне. Что-то горячее разливается по телу, голова кругом.

— И? Что будешь делать?

Естественно, я хочу этот день себе. Как и все последующие.

— Пойду на работу. Как и сегодня, — стреляет в меня глазами и опускает ладонь на мое колено.

— Понял.

Накрываю ее ладонь своей, сжимаю.

— Заеду за тобой в девять.

— Попробуй.

Игривая. Улыбается. У нее обалденная улыбка, особенно когда она предназначена мне.

Почти доезжаем до дома.

— Высади меня возле маркета. Я Эльке что-нибудь вкусненькое обещала.

Киваю. Паркуюсь. И понимаю, что это тот же самый маркет, возле которого я встретил её впервые. Ухмыляюсь, глуша двигатель.

— Что? — выгибает брови.

— Ничего. Так, вспомнилось… — посматриваю на крыльцо, с которого собирал ее рассыпавшиеся вещи из сумки. Помаду, крем, тампоны.

Выхожу вместе с Кристиной. Щелкаю сигнализацией.

— Все, спасибо, провожать не нужно. Дальше я сама.

— Не указывайте, как мне жить, Кристина Витальевна. Прошу, — пропускаю ее вперед.

— Максим, я серьёзно.

— Я тоже, — подталкиваю ее вперед, открывая дверь. Хмурится, растерянная. Но идет. Игривое настроение испаряется. И что вас так напрягает, Кристина Витальевна?

Беру тележку, иду за Крис. Так себе магазин. Но я не спорю. Она берет молоко, долго рассматривает творог. Останавливается в детском отделе. Выбирает сок. Берет один. Закидываю в тележку еще несколько упаковок той же марки.

— Макс. Мне столько не нужно.

— Сегодня не нужно, завтра понадобится, — комментирую. Я бы набрал ей еще много чего, но совершенно не знаю что. Кристина берет пару йогуртов, я закидываю еще. Выбирает растворимый кофе, беру самый дорогой.

— Макс. У меня нет с собой столько денег.

— При чем здесь твои деньги?

Нет, я не хочу рисануться. В моем понимании все расходы моей женщины — это мои расходы. Так правильно. Я так чувствую и хочу ей это дать.

— Максим, это лишнее.

Нервничает. Спешит к кассе, видимо, чтобы я еще чего не закинул в тележку. Беру на кассе пару «киндеров», шоколад и какую-то коробочку с принцессой. Не знаю, что это, но явно для девочек.

— Что это? — оглядывается.

— Ты хотела взять вкусняшки для Эли.

— Это много. Ей нельзя столько сладкого.

— Что можно? Фрукты? Пошли возьмём.

— Нет, — качает головой. Хочу поспорить и утащить ее за фруктами, но позади нас собирается очередь, и я вижу, как королеве неловко. Да в чем проблема-то? Это всего лишь фрукты, сладости, которые для меня ничего не стоят.

— Кристина! — выкрикивает кто-то сзади.