Супер сайз. Двойной удар

Я сама проклятая, а это значит, что …

– Приехали,– хмыкнул Глеб Егорович, перебивая мою идиотскую речь, выданную поплывшим мозгом. Господи…

Лимузин остановился возле самого дорогого ресторана города, и теперь я жутко жалела о выборе костюма. Слишком пафосное заведение. Я буду выглядеть в нем чернавкой, если меня вообще пропустит фейс-контроль в слишком пафосную харчевню для толстосумов.

– Прибыли. Параша, ты меня начинаешь разочаровывать,– поморщился Седов и мне показалось, что выглядит он как – то неважно.– Ты медлительна, туго соображаешь и совершенно не умеешь одеваться.

– На что вы опять намекаете? – тупо спросила я. Черт, ну как у него так получается, делать из меня круглую дуру.

– На то, что, твой английский, хотя бы, не такой ограниченный, как спекшийся орех в твоей черепушке. Вытряхивайся из машины, в конце – концов. Мы заставляем турков ждать. Ох…

– Вам плохо? – напряглась я, прислушиваясь к громкому бурчанию живота новоиспеченного шефа.

–Мне хорошо,– зло рявкнул мамонт, открывая дверцу лимузина. Но выглядел он сейчас прям вот вообще не ахти. – А будет еще лучше, если вы, наконец, перестанете идиотничать.

Я послушно начала выбираться со своей стороны, но запнулась о бордюр, и полетела вперед. Выставила вперед руки, понимая, что падение неизбежно. Чертов водитель Седова припарковал низкий лимузин слишком близко к поребрику, не удивлюсь если специально, и это очередной коварный план моего мучителя.

«Конец колготкам» – успела подумать я, прежде чем приземлиться на четвереньки, став похожей на огромную толстую собаку, всхлипнула от боли в разодранных конечностях. И от позора, потому что меня вдруг оторвало от земли, и я зависла в воздухе, как паршивый котенок.

– Вы это на зло? – приподнятая бровь начальника явно не означала сейчас ничего хорошего. – Господи, что обо мне подумают партнеры, когда я явлюсь на деловой обед с существом больным асфальтной болезнью в последней стадии. Решат, что я жлоб и крохобор, увидев вашу потрепанную персону, Параша. Вы знаете, это имя идет вам несказанно.

– Я Прасковья,– вякнула я, наконец почувствовав ступнями земную твердь. Проклятый мамонт разжал руку и снова охнул, издав при этом странные звуки, похожие на гул турбо – реактора.

– Прасковья, у вас юбка,– простонал чертов мерзавец, но я уже зашагала вперед, не оглядываясь на гудящего организмом сноба и мажора.

Услышала за спиной тяжелые, шаркающие шаги. Странно, раньше я вроде не замечала за этим цветущим чертякой, что он чуть ноги волочит.

– Паня, но юбка…

– Мы опаздываем,– поморщилась я. Терпеть ненавижу, когда меня Паней зовут, уж лучше Понькой как зайка. О чем думала моя мама, называя дочь Параскевой, я не знаю.