Супер сайз. Двойной удар

Это какая – то принцесса грузовик получается, – из моей глотки вырвался истерический гогот. Господи, ну что я за кретин? Девчонка же просто ребенок, а меня несет по кочкам. Может она не так уж и не права, ну, что я Иванушка Дурачок. А Альбертовне надо вырвать язык, чтобы не забивала детям и без того пустые черепушки ерундой.

– Мама красивее всех на свете,– сжала кулачки Варюша, обиженно насупив бровки. И я испугался ее взгляда, в котором явственно прочел, что жить мне осталось считанные минуты. Но все равно начал приближать аутодафе, не в силах замолчать, загибаясь от странного, неясного чувства, которого ранее не испытывал никогда.

И которое пока еще не смог определить.

– Поэтому от нее ваш папаня-дракон сбежал. Или кто он был? Космонавт, летчик, полярник?

– Он был мамонт. Мама так Зайке сказала, а я подслушала,– хихикнула малышка, но вдруг всхлипнула и сморщилась, собираясь зареветь. – Наш папа умер, вот так. И мы с Вовкой подумали, что вы…

Я не успел ответить. Дом содрогнулся от грохота, похожего на рев сходящий с горы лавины. Мое внимание привлекло какое – то движение за окном. Я уставился на струю воды за стеклом, уходящую в небо столбом и онемел, увидев пацана, пролетающего за окном в одних трусах с супергеройской символикой и разодранной маечке, развевающейся на ветру лохмотьями.

Глаза у Вовки были похожи на пятаки. Но чумазая физиономия светилась восторгом.

– Из под контроля вышел проект,– восторженно гаркнула личинка сатаны. И я понял, что ночь мне предстоит бессонная.

– Напомни мне, девочка, мы на каком этаже сейчас? – сдавленно прохрипел я. И в это время погас свет, погружая дом в кромешную тьму.

– Меня Варя зовут,– фыркнуло исчадье.

– На втором,– наконец смог я выдохнуть. Голос девчонки привел меня в чувства и я сорвался с места, как сайгак, пытаясь вспомнить на ходу хоть одну молитву, которых никогда и не знал. Бежал, перепрыгивая через три ступеньки на ощупь, рискуя переломать ноги. С детства не бегал вот так, сломя голову. Пацан убился, наверняка. Замучаюсь доказывать, что я не верблюд. На хрена я приволок в дом всадников апокалипсиса? Выскочил на крыльцо и онемел, рассматривая некогда ухоженный силами наемных дизайнеров, двора. Собственно, двора больше не было.

Мне показалось, что я стою посреди моря. Вода залила все пространство и теперь блестела в свете луны и аварийного освещения.

– Вовка! Господи, Глеб! Помогите! – плюшка уже металась в глади воды, похожая на… Черт, тонкая ткань ночной сорочки облепила ее тело, и в полумраке она была… Черт, она была… Надо попытаться снова начать мыслить.

– Глеб, умоляю. Найдите моего сына,– прохныкала чертова баба, а я даже ответить ей не мог сейчас, потому что во рту пересохло так, что язык прилип к небу.