Супер сайз. Двойной удар

Что – то такое, что выбило из меня остатки разума.

– Меня от тебя тошнит,– выплюнула Параша.

– Это от того, что крем был жирный.

– Правильно,– ехидный голос Борисыча прозвучал словно в вакууме, потонул в треске электричества, возникшего между мной и этой фурией.– Мальчику как раз сейчас именно вашу драку надо было увидеть. Ему после травмы очень нужны сильные эмоции.

– Дядя Глеб, вы что обидели маму? – тонко спросил мальчик, закутанный в одеяло. Я посмотрел на ребенка, стоящего рядом с Борисычем. В глазах плыли яркие красные круги, доводящие до белого каления. Сейчас у меня было желание просто сесть в чертову колымагу и свалить позорно поджав хвост.

Ну, по крайней мере у меня нет детей. Что я себе напридумывал?

Посмотрел, как Прасковья грузится в машину, прижимая к себе бледного сына и только теперь почувствовал, что задубел, как проклятый, вмерзший в льдину мамонт, мать его за ногу.

– Борисыч, чего я должен? – глянул на доктора, задумчиво трущего переносицу.

– Даже не знаю, что сказать, Глебка. Придурок ты,– хмыкнул доктор, поднимая с земли свою шапку. – Вот сколько лет тебя знаю, никогда не думал, что мозг у тебя с орех.

– Ты берега то не путай,– устало прорычал я, так просто, для острастки. – Денег сколько, скажешь. А за языком следи, а то ведь я разозлюсь.

– Ой, как страшно,– фыркнул чертов коновал, почесав бородку.– Мальчику покой, завтра заедешь ко мне, покажу кое-что интересное. Попробуй только не явиться, я позвоню Альбертовне. А деньги свои, засунь себе…

– Хорошо,– пообещал я, просто чтобы лепила отстал. И тут же забыл о своем обещании.

Прасковья молчала всю дорогу. Пела что – то своему ушастому, а меня игнорила, словно пустое место.

Чувствовал я себя паршиво, выглядел наверняка тоже.

Начало светать, когда я припарковал джип на подъездной дорожке дома. Прасковья дремала на заднем сиденьи, прижав к себе сына.

– Дайте ребенка,– сказал я шепотом, перехватывая из рук женщины легкое детское тельце,– не хватало еще, чтоб вы уронили мальчишку.

– С чего бы это? Сама донесу. Своя ноша не тянет. Не утруждайтесь.

– Слушай, Параша. Я там наговорил лишнего. Извини, это нервы. Ну и ты сама, конечно, тоже… Завела меня, – ни с того ни с сего сорвались с моего языка совершенно несвойственные, незнакомые мне слов извинений.

Я уж и не помню когда у кого – то прощения просил."

"– Знаете. Прощать мне вас не за что. Вы ведь правду сказали. Точнее, это ваша истина,– устало улыбнулась Прасковья, скривив свои розовые губы, пахнущие малиной.– Вы и так очень много внимания уделяете мне и МОИМ детям,– выделила она голосом слово «МОИМ».– Так что я еще благодарить вас должна.

Надо же, нахалка. Она ведь сейчас ставит меня на место вот так, запуская свои лапы в мою душу. Такая миленькая, смиренная горгона.