Суть доказательств

Странное оранжевое волокно с необычным сечением, рукопись Берилл, Спарачино, Джеб Прайс, сынок сенатора Партина, миссис Мактиг, Марк… Все они были частями, связками, членами некоего пазла, сложить который мне никак не удавалось. Все они необъяснимым образом сходились к тому, кого звали Фрэнки.

Марино был прав. Одно ведет к другому. Убийство никогда не возникает из ничего. Зло не рождается из вакуума. Так просто не бывает.

— Есть предположения, что это может быть за связь?

— В том-то и дело, что ни черта у меня нет.

Марино зевнул, и в этот момент Мастерсон вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

Я с удовлетворением отметила, что вернулся он не с пустыми руками, а со стопкой папок.

— Прежде всего, — заговорил доктор, не глядя на нас, — я не нашел ни одного пациента, которого звали бы Фрэнки. Полагаю, это было его прозвище. Далее. Я просмотрел списки, исходя из предоставленных вами параметров времени, возраста и пола, и отобрал шесть белых мужчин, исключая Эла Ханта, проходивших лечение в «Валгалле» в указанный вами временной отрезок. Возраст — от тринадцати до двадцати четырех.

— Давайте сделаем так, док, — почти миролюбиво предложил Марино, — мы полистаем бумажки, а вы пока покурите.

— Исходя из требований конфиденциальности, лейтенант, предпочитаю иной вариант. Я даю краткую характеристику каждого, и если кто-то вызовет у вас интерес, мы рассмотрим его более детально. Устраивает?

— Устраивает, — поспешно согласилась я, бросив предостерегающий взгляд на Марино.

— Тогда начнем. — Доктор открыл верхнюю папку. — Девятнадцать лет. Из Хайленд-парка, штат Иллинойс. Поступил в декабре тысяча девятьсот семьдесят восьмого. Злоупотребление наркотиками, особенно героином. — Он перевернул страницу. — Рост — пять футов восемь дюймов. Вес — сто семьдесят фунтов. Глаза карие. Волосы русые. Курс лечения — три месяца.

— Эл Хант поступил только в апреле следующего года, — напомнила я. — Так что встретиться здесь они не могли.

— Да, вы правы, доктор Скарпетта. Эту деталь я упустил. Итак, вычеркиваем. — Мастерсон отложил папку на край стола, а я снова посмотрела на Марино — лейтенант сидел набычившись и, казалось, был готов взорваться.

Доктор открыл вторую папку и пробежал глазами по строчкам.

— Кто у нас здесь? Так, четырнадцать лет, блондин, голубые глаза, пять футов и три дюйма, сто пятьдесят фунтов. Принят в феврале тысяча девятьсот семьдесят девятого, выписан через шесть месяцев. Расстройство социального поведения, фрагментарные галлюцинации… Диагноз — шизофрения спонтанного или гебефренического типа.

— Может, объясните, что это еще за хрень? — встрял Марино.