Суть доказательств

Похоже, я сломала ему нос и, возможно, выбила пару зубов. Если его это и остановило, то лишь на пару секунд. Ослепленный порошком, он с хрипом рухнул на колени и, шаря одной рукой по полу, другой успел схватить меня за лодыжку. Я рубанула его сковородкой сверху, отшвырнула нож и выскочила из кухни, успев зацепиться бедром за острый угол стола и въехать плечом в дверной косяк.

Всхлипывая, глотая слезы и совершенно потеряв ориентацию, я все же добралась до чемодана, выкопала из-под одежды револьвер и загнала в барабан два патрона. И тут он набросился на меня. Я слышала шум дождя и его хриплое дыхание. Видела острие ножа в нескольких дюймах от моего горла. С третьего раза боек ударил наконец по капсюлю. Из дула полыхнул огонь. Уши заложило от грохота выстрела. Пуля разорвала живот и отбросила моего противника на пару футов. Он еще попытался подняться, глядя на меня остекленевшими глазами. Еще попытался сказать что-то и даже шевельнул ножом. В ушах у меня звенело. Держа «рюгер» двумя дрожащими руками, я набрала в легкие воздух, задержала дыхание и послала вторую пулю ему в грудь. Едкая пороховая вонь смешалась со сладковатым запахом крови, и свет померк в глазах Фрэнки Эймса.

За окном завывал ветер, дождь бил в стену, и кровь Фрэнки медленно растекалась по полированному дубовому полу, а я сидела, дрожа и плача, пока телефон не зазвонил, должно быть, уже в пятый раз.

— Марино, — прошептала я. — О боже, Марино!

Я вернулась на работу только после того, как тело Фрэнки Эймса забрали из морга, а его кровь смыли со стального стола и прогнали по трубам в сточные воды городской канализации. Я не жалела, что убила его. Я жалела лишь о том, что такая тварь жила в нашем мире.

— Судя по всему, — рассказывал Марино, глядя на меня из-за скопившейся на столе груды бумаг, один вид которых вгонял меня в депрессию, — Фрэнки объявился в Ричмонде год назад, в прошлом октябре. По крайней мере, именно с этого времени он снимал квартирку на Редд-стрит. Пару недель спустя поступил на работу в службу доставки утерянного багажа. У «Омеги» контракт с аэропортом.

Я молча вскрыла еще один конверт и, скользнув взглядом по первым строчкам, отправила в мусорную корзину очередную бумажку.

— Парни, что работают на «Омегу», пользуются собственными машинами. У Фрэнки был «меркьюри-линкс» тысяча девятьсот восемьдесят первого года выпуска. В январе у него полетела трансмиссия, а деньжат на ремонт не хватало. А без машины нет работы. Вот тогда-то, я думаю, он и обратился за помощью к Элу Ханту.

— А раньше они контактировали? — безразлично спросила я.

— У меня на этот счет сомнений нет, — ответил Марино. — Бентон того же мнения.