Сын своего отца

Потому что твоё счастье призрачное. Недолговечное.

В груди полоснуло с такой силой, что, казалось, Славу сейчас разорвет на мелкие кусочки. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Как так…

Почему?..

Десятки вопросов, на которые у неё не было ответов.

– Зачем… ты убил его? – Слава, наконец, подняла голову и взглянула на Ивана.

– Зачем? Охренеть. Он наставил на тебя пушку! Этого достаточно?!

У мужчины дернулся кадык, но Слава точно не замечала… В ушах стояли звуки выстрелов. Один… и ещё один…

В её доме, там, где она провела детство, где мечтала и строила планы, где каждый день встречала с улыбкой и с верой в доброе и светлое, произошло убийство.

– Нет, Вань. Я знаю, ты… защищал меня. Но убивать… Нельзя было.

Иван от души выругался, потом присел на корточки и резко бросил:

– Посмотри на меня.

Слава, точно сомнамбула, выполнила его просьбу.

Она смотрела на любимое лицо мужчины и почему-то не видела его.

– У тебя шок. Сейчас ты будешь умненькой девочкой, встанешь и поедешь со мной.

В дом вошли чужие люди. Она слышала шаги, приглушенные голоса. Они пришли за Анатолием… за его телом.

Каждую мышцу Славы сковало холодом, и девушка покачала головой.

– Ты мог его ранить. Не убивать.

Иван сжал челюсти с такой силой, что послышался легкий скрип.

– Слава, всё хорошо. Поехали со мной.

– Ваня, ты меня слышишь?.. Ты. Убил. Человека.

– Он… – начал говорить Иван, но резко замолчал. Потом поднялся и рывком поднял Славу. Та вскрикнула. Но Ковалю оказалось мало. Он встряхнул её, отчего голова девушки качнулась вперед-назад, как у тряпичной куклы. – Приди в себя, Слава!

– Не кричи на меня, – упрямо повторила девушка. – И… не трогай.

Чуть позже она поймет, что именно последние слова привели к сходу лавины, к стихийному бедствию.

Лицо мужчины изменилось до неузнаваемости. Челюсти сжались, выступили вперед, ноздри раздулись от бешенства."

"Одно мгновение – и крепкие руки переместились на талию, подхватили Славу и усадили на стол. Девушка запротестовала, уперлась руками в грудную клетку Ивана, до конца не воспринимая, что происходит.

Всё, как в тумане…

Осознание случившегося придет потом. И оно раздавит, приплющит пластом.

– Не трогать тебя?! Да что мы говорим, – его слова сочились ядом, который ранил и оставлял следы на бледной коже девушки. – Я трогал и буду тебя трогать, Веснушка, запомни это! И да! Я не претендую и никогда не претендовал на роль святоши! – он сжал ладонями её лицо не больно. Скорее, ощутимо. Но так, что не вырвешься. Иван зафиксировал её голову, чтобы Слава смотрела ему в лицо. В пылающие яростью холодные серые глаза. – Но…

Он сделал паузу, за время которой земля в восприятии Славы остановилась.

– Никто из нас не хороший и не плохой. Ты, возможно, исключение.