Сын своего отца

Слава не двигалась, сидела, не шевелясь.

Иван в прямом смысле этого слова оттолкнул себя от неё, как пьяный, шатаясь, сделал шаг назад, покачал головой, точно сам для себя что-то решая, развернулся и вышел из кухни.

Славу больше никто не держал, и она рухнула на пол, вовремя успев выставить ладони, чтобы не удариться лицом о плитку.

Физической боли девушка не чувствовала.

Душевная полностью поглотила её.

Глава 25

Слава знала, что Иван не придет.

Ни ночью.

Ни на следующий день.

Она говорила себе, что и не ждет.

Он – убийца! Он плохой человек.

Он…

Она снова скатывалась в истерику, зажимая рот рукой и отказываясь думать, прячась от себя в ванной.

В доме ничего не напоминало о случившейся трагедии. Пришли люди и убрались. Извинились за причинённые неудобства. Даже, черт возьми, полы в кабинете отмыли и дедушкины вещи, сброшенные на пол, тоже почистили.

Слава долго приходила в себя.

Сначала с час сидела в ванне. Набирала воду, та остывала, тогда девушка снова включала кран. И плакала. Успокаивалась и снова плакала.

Он не тронул её…

Мог.

Но не тронул.

Но он…

Не её человек, понимаете?

Не её.

Или… её?

Откуда ей знать, кто предназначен Судьбой? И почему после очередной поездки к шаманам дедушка начал постоянно вести разговоры о Ковалях?

Воскресенье Слава провела, забаррикадировав дверь и отключив телефон. Она не помнила, ела ли вообще. Вроде бы чай пила с печеньем. Ничего другое не лезло в горле."

"Вечером в доме начала уборку сама. Никто не уберется так, как хозяйка! Ни одна клининговая компания! Она драила всё, что видела. Чистила, протирала, отправляла в стирку. Когда дошла до кухни, села на пол и долго смотрела на стол.

Иван не тронул её… ушел…

В понедельник Слава позвонила в универ и сообщила, что заболела. Какую она будет потом предоставлять справку – не думала. Не до неё. Придумает что-нибудь. Или не будет. Ложь ей всегда плохо давалась. Девушка ненавидела ложь и, когда приходилось изворачиваться, ненавидела себя за это.

Но иначе в эти дни Слава не могла.

Во вторник всё же вышла на учебу. Её отправили домой сами преподаватели.

– Ставрис, отлежись. В пятницу позвонишь и скажешь, как себя чувствуешь.

Как она себя чувствовала?

Хреново.

К тому же, стало ясно, что Иван убил Анатолия. Слава до последнего надеялась, что он его ранил, что тот в больнице.

Нет. Убил.

По её вине…

Вот от этой мысли её организм взбунтовался. Никто не заставлял Анатолия проникать к ней в дом! Вооруженным! Если бы он не навел на неё пушку, какова вероятность того, что Коваль выстрелил бы? Минимальная.

И всё же произошло убийство. И это… угнетало, давило, раздирало Славу изнутри.

Она спрашивала себя: а если бы Толя выстрелил? В неё? А что было бы, если бы Иван не пришел?

На этих вопросах она запретила себе думать о случившемся.