Священный любовник

Что, вашу мать, служило мерилом мужчины? Сражения? Количество отжимов лежа? Осуществленная месть?

Была ли мерилом способность держать себя в руках, когда весь мир качался, словно карточный домик? Или любовь к кому-то, даже зная о вероятности того, что тебя могут покинуть навечно?

Секс?

Окей, было серьезной ошибкой закрыть глаза. Или начать думать. Он разлепил веки и уставился на черный потолок с вставленными в него, похожими на звезды, лампами.

Выключилась вода. Смыли два писсуара. Дверь в клуб открылась и закрылась, потом операция повторилась.

Раздалось сопение через две кабинки от него. И еще. Потом — шорох и протяжное «ооооох». Шаги. Шум проточной воды. Чей-то маниакальный смех. Очередной раз открыли и закрыли дверь.

Один. Он остался один. Но это ненадолго, потому что кто-нибудь скоро обязательно зайдет.

Джон опустил взгляд на черный унитаз и велел желудку перейти к действиям, если тот хотел избавить его от смущения впоследствии.

Очевидно, он не хотел. Или может… да. Нет? Черт…

Он уставился на туалет, ожидая, когда сработает рвотный рефлекс, но, осознав, где находится, мгновенно забыл о своем желудке.

Он родился в туалетной кабинке. Его произвели на свет там, где перебравшие люди прочищали желудок… предоставленный самому себе матерью, которой он никогда не знал, и отцом, который не догадывался о его существовании.

Если Тор снова исчезнет…

Джон резко развернулся, но не смог заставит свои пальцы отпереть замок, чтобы выбраться наружу. С возрастающей паникой, он сражался с черным механизмом, пока тот, наконец, не сработал. Вылетев в уборную, Джон метнулся к двери, но так и не добрался до нее.

Над каждой из шести раковин висело зеркало в золотой оправе.

Сделав глубокий вдох, он выбрал ближайшее к выходу и встал перед ним, впервые встречаясь со своим «взрослым» лицом.

Его глаза были прежними… того же синего цвета, той же формы. Все остальное он не узнавал, ни жесткую линию подбородка, ни мощную шею или широкий лоб. Но глаза были его.

Так он думал.

«Кто я», губами произнес он.

Обнажив передние зубы, он наклонился к зеркалу, рассматривая клыки.

— Только не говори, что не видал их раньше.

Он обернулся. Хекс стояла напротив двери, практически закрыв их наедине.

На ней была та же одежда, что и всегда, но он смотрел на нее так, будто впервые видел эту обтягивающую майку или кожаные штаны.

— Я видела, как ты ввалился сюда. Просто решила убедиться, что ты в порядке. — Ее серый взгляд не дрогнул, и он мог поспорить, что выражение ее глаз никогда не выдает ее реакциию на происходящее. Взгляд женщины был, как у статуи — ясный и хладнокровный.

Как у невероятно сексуальной статуи.

«Я хочу трахнуть тебя», произнес он губами, забив на то, что выставляет себя придурком.

— Да?

Очевидно, она читала по губам.