Священный любовник

Также он вспоминал ту ночь, когда встал перед зеркалом, обрезал волосы и распахал ножом лоб и щеку, чтобы быть похожим на Зи… чтобы занять место своего близнеца и сдаться на милость садистской мести лессера.

Он размышлял о своей ноге, которую отстрелил, чтобы спасти жизнь им обоим.

Фьюри посмотрел через плечо.

— Нет. Я все помню. Все.

И не испытывая ни капли раскаяния, он дематериализовался и принял форму на Торговой улице.

Фьюри стоял у ЗироСама, его сердце и мозг вопили, маня пересечь дорогу, как будто он был избран для этой миссии самоуничтожения. Наркотическая зависимость постучала по плечу и поманила его за собой своим костлявым пальцем.

Он не мог бороться с этим приглашением. И что еще хуже — не хотел.

Он приблизился к входным дверям клуба, его ноги — живая и та, что была из титанического сплава — выполняли сейчас веления колдуна. Они пронесли его прямо через переднюю дверь, мимо охранника VIP-зоны, вдоль столиков с VIP-гостями, в заднюю часть, где располагался офис Ривенджа.

Мавры кивнули ему, и один из них что-то проговорил в свои часы. Ожидая, Фьюри думал о том, что он, черт возьми, застрял в каком-то бесконечном цикле. Что он крутится и крутится, как головка буровой установки, закапывая себя все глубже и глубже под землю. С каждым новым уровнем, в который он погружался, он погрязал в еще более глубокой и насыщенно-ядовитой руде, той, что окутывала основу всей его жизни и заманивала его все дальше вниз. Он направлялся к источнику своего слияния с адом, который и был конечным пунктом его назначения, и каждое последующее плато несло губительную поддержку.

Стоящий справа мавр, Трэз, кивнул ему и открыл дверь в черную комнату. Вот где маленькие частички Аида[25] паковались в целлофановые мешочки, и Фьюри вошел внутрь, охваченный нервным нетерпением.

Из потайной двери показался Ривендж, его проницательный аметистовый взгляд был немного разочарованным.

— Твоя обычная доза уже закончилась? — спокойно спросил он.

Этот пожиратель грехов знал его слишком хорошо, подумал Фьюри.

— Правильно «симпат», припоминаешь? — Опираясь на трость, Рив медленно подошел к письменному столу. — Пожиратель грехов — такая уродливая деградация. И моей плохой стороне не обязательно знать, что с тобой творится. Так сколько же тебе нужно сегодня ночью?

Мужчина расстегнул свой безупречный двубортный черный пиджак и опустился в черное кожаное кресло. Его короткий ирокез блестел, будто он только что вышел из душа, и от него хорошо пахло сочетанием мужского Картье и какого-то пряного шампуня.

Фьюри подумал о другом дилере, том, что умер в переулке, истекая кровью, умоляя о помощи, которую так и не получил. То, что Рив был одет в шмотки с Пятой авеню, не меняло его сущности.

Фьюри посмотрел на себя.