Свой с чужим лицом
Декабрь 1941 года. Красная Армия отбросила немцев от Москвы. Но упорные бои продолжаются по всему фронту. Группе разведчиков лейтенанта Глеба Шубина приказано уничтожить штаб германской разведки. Однако нескольким офицерам абвера все же удается спастись. Среди них – бывший советский полковник Амосов, добровольно сдавшийся в плен фашистам, за которым давно охотится наша контрразведка. Спустя некоторое время Шубин оказывается в партизанском отряде, в расположение которого незадолго до этого вышли трое неизвестных. Опытный разведчик подозревает, что один из них – переодетый предатель Амосов. Остается только выяснить, кто именно…
– Это не тот человек, который должен был нас встретить. Порфирия Савельевича фашисты взяли, вместо него посадили этого артиста. Вдруг кто-то клюнет? Настоящий связник оказался слабоват, выдал пароль и отзыв. Девка побежала не куда-нибудь, а в полицию. Это сообщница нашего актера погорелого театра.
– Так валить отсюда надо, товарищ лейтенант, – сказал Федор и приподнялся.
– Ничего, наши снаружи пока справляются. Этих упырей в деревне немного.
– Товарищи, что происходит? – прохрипел, извиваясь на тахте, поддельный Порфирий Савельевич. – Я не понимаю. Это какое-то недоразумение.
Шубин нагнулся, вытянул из-под тахты снаряженный немецкий автомат. Все понятно. На непредвиденный случай. А ведь чуть не удался этот замысел.
Глеб схватил врага за ворот, рывком поднял, врезал в скулу, пресекая попытки к сопротивлению.
– Фамилия? – прорычал он. – Что вы сделали с настоящим связником? Что происходит в отряде Разжигаева?
– Вы не понимаете, товарищ, – пробормотал предатель. – Все не так, это ошибка. Я буду жаловаться товарищу Разжигаеву.
Шубин в третий раз занес кулак. Ярость била из него ключом. Предатель вырывался, пучил глаза.
За окном разразилась беспорядочная пальба. Строчили наперебой немецкие автоматы, хлопали карабины «маузер». Ответный огонь из ППШ был слабый и неубедительный. Происходило что-то страшное. Полицаев в деревне было явно не шестеро.
Предатель воспользовался замешательством, толкнул Шубина так, что тот едва не проломил затылком столешницу. Этот гад оказался шустрым, невзирая на изрядную массу. Он ловко обогнул печку, бросился к двери, распахнул ее, тут же запнулся и покатился с крыльца.
На порог влетел Григорий Ванин, полоснул очередью.
Откуда-то извне полетели пули. Григорий шарахнулся за стену.
Во двор мимо бани и сараев вбежали Краев и Косаренко. За ними пятились Каратаев и Леха Карабаш, отстреливались. В районе плетня шевелились смутные личности, полыхали вспышки выстрелов.
Шубин вылетел на крыльцо, прижался к стене.
– Товарищ лейтенант, Бердыша убили! – с обидой в голосе выкрикнул Краев. – Он их первый заметил, тревогу подал. Барковский в лесу остался, полицаи его, похоже, не заметили.
– Рассредоточиться во дворе! – прокричал Глеб. – Держать оборону!
Попали в мышеловку! Эти твари словно чувствовали, что кто-то придет к связнику! Может быть, утечка из недр советской разведки? Думать об этом было некогда.
Краев бросился за бочку, Косаренко отвернул в сторону, с разгона плюхнулся в снег. Серега Каратаев не добежал. Пуля попала ему в спину. Он упал на живот, сделал судорожный вздох и затих.
