Свой с чужим лицом

– Где они сейчас?

– Да здесь, в отряде, – ответил командир. – Поставили мы их на довольствие, дали в руки оружие. Предварительно, конечно, опросили, но ничего подозрительного не выявили. Мужики как мужики. У каждого своя история насчет того, почему он оказался в этом болоте. В честь чего интересуешься, лейтенант? Странный ты какой-то стал.

– Станешь тут странным, – пробормотал Глеб. – Какие они из себя? Кто по жизни?

– Вопросики у вас, товарищ лейтенант!.. – со вздохом проговорил Навроцкий. – Обычные люди, в толпе не выделишь. Все среднего роста. Возраст – от сорока до сорока пяти.

Один уверяет, что зоотехником работал на конезаводе, другой инженер, что-то по мостам, третий в газете до войны трудился, журналист, стало быть."

"– Три дня, говорите, они в отряде отираются. С базы никто из них не выходил? Скрыться не пытался?

– Вроде нет, – ответил Разжигаев. – К боевым операциям мы их пока не привлекали. А скрыться незамеченными с этой базы, знаешь ли, невозможно, если не хочешь в болоте утонуть или в чаще сгинуть.

– Фамилии у них есть? Документы?

– Документов не было ни у кого, лейтенант. Но это тоже дело рядовое.

Я когда от немцев из дома убегал, все бумаги в шкафу оставил. – Командир смущенно улыбнулся. – Но меня и так все знали. Надо будет, восстановим. Фамилии этих мужиков, если память не подводит, Слесарев, Хлебников и Мухавец.

– Точно не командиры? Не скрывают свое военное прошлое? Вспомните, товарищи. Офицера можно определить по выправке, по манере себя вести, по отношению к штатским, по речевым оборотам, которые он употребляет.

– Не заметил ничего такого, – сказал комиссар, прищурился и поинтересовался: – Вы нас допрашиваете, лейтенант? Что происходит?

– Последний вопрос, Борис Леонтьевич.

Вы видели лицо того типа, сбежавшего в болото, запомнили какие-то особенности, рост, комплекцию? Допустим, прихрамывал он или еще что. Может этим беглецом оказаться один из мужиков, вышедших из леса через день? Не было ли на одном из них такого же плаща?

Наступило продолжительное молчание. У представителей командного состава заработали головы, они стали что-то соображать.

Шубин лихорадочно прокручивал в голове предполагаемые события.

«Все это может оказаться пустышкой, но игнорировать факты я не имею права.

Итак, предатель Амосов и его куратор майор Хансен с трудом выбираются из советского расположения, отправляются в тыл под охраной мотоциклистов. Территория оккупирована, серьезный конвой не нужен. Откуда ни возьмись появляются партизаны. Гибнут охрана, водитель, куратор, без которого Амосов как без рук. Предатель в панике. Он удирает в болота, понятия не имеет, где находится, в страхе забирается в глушь, приходит в себя. Возможно, негодяй пытается выйти из леса, но это ему не удается.