Тайная любовь моего мужа

– Меня к другу закинешь, а Арта на бокс, – коротко скомандовал Кирилл, когда они с Артуром устроились на задних сиденьях."

"Алексей повернулся к ним, недовольно нахмурился…

– Что-то я не понимаю…

– Что тебе неясно в словах «к другу» и «на бокс»? – огрызнулся старший сын.

– Слушай, я думал, что мы едем домой. Туда я вас и отвезу…

– Но нам не надо домой!

– Кир, я же не таксист! Мне некогда вас везде возить, мне нужно вернуться на работу…

– Мама тоже не таксист, – парировал старший сын. – Но она возит.

Они сверлили друг друга взглядами несколько секунд, но вот Кирилл презрительно осклабился и заявил:

– Ладно, не хочешь везти – я сам доберусь. А с Артом делай, как знаешь…

– Мне надо на занятия! – тут же испуганно встрепенулся тот. – Сегодня важный спарринг!

Алексей сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Руку Кира, уже собиравшегося выпрыгнуть из машины, перехватил буквально в последний момент…

– Я вас отвезу, – проговорил твердо.

– Тоже мне, одолжение прямо сделал, – выплюнул в ответ сын.

– Вообще-то, да. Так что, будь добр, цени, а не хами.

Вместо ответа Кирилл только отвернулся с недовольным видом к окну, а сам Алексей обреченно завел двигатель и двинулся с места.

***

– Ты Ольку из садика забрать не забудь, – кинул Кирилл пятнадцатью минутами спустя, перед тем, как выйти из машины у дома, куда просил его привезти. – У нее там важное сегодня что-то намечается.

– Не забуду, – коротко откликнулся Алексей и повернулся к младшему из сыновей. – Ну, а тебя куда везти? Где там твоя школа бокса находится?

Как выяснилось, сын и понятия не имел, как туда добраться. По его невнятным объяснениям и путанным воспоминаниям установить местонахождение школы удалось только минут через двадцать. И к моменту, когда Алексей добрался до садика, он уже ощущал себя выжатым, как лимон и злым, как собака.

А самое интересное было еще впереди.

– Ты опоздал, – хмуро заметила дочь, когда он не без труда разобрался, как вообще ее найти в этом проклятом детском саду.

– А мы куда-то торопимся? – улыбнулся в ответ и тут же словил на себе осуждающий взгляд.

– Конечно. У Кристины ведь день рождения. Вообще, большой праздник будет в воскресенье, а сегодня только тортик для самых-самых подружек…

– Какой Кристины? – растерянно переспросил он.

Степень осуждения в глазах дочери возросла многократно.

– Моей Кристины, – с нажимом заметила она. – Это подружка моя лучшая, я же тебе говорила!

Он зажмурился от внезапно накатившего стыда.

А дочь приложила еще крепче – неожиданным вопросом:

– Ты подарок купил? Мама сказала, что ты купишь.

– Какой подарок?

– Пап, ты глупый?

Во взгляде Оли сквозило уже даже не осуждение.