Танцы марионеток

Я люблю разглядывать лица, а у нее оказалось необычное лицо – незаурядное. Правда, оно требовало огранки… Но самое занятное заключалось в том, что она представляла собой копию молодой Кристины – тот типаж, который обожает Мансуров. Я всегда подозревала, что он латентный гей, иначе откуда такое пристрастие к узкобедрым девочкам с мальчишескими стрижками?

У этой девочки волосы были отросшие, довольно неопрятные, но, помнится, я тогда подумала не о волосах, а о том, что вот оно – маленькое чудо, которое мне требовалось.

Четыре года назад Мансуров завоевал свою Кристину, и она забыла обо всем, кроме него: о друзьях, о матери, о той жизни, которую она вела до замужества. Сосуд наполнился – и в нем не осталось места ни для кого, кроме ее обожаемого мужа. Бедная моя, глупая Валентина даже не понимала, что происходит: поначалу дочь приезжала к ней раз в неделю, затем – раз в месяц, потом стала ограничиваться звонками. К тому моменту, когда я забрала ее к себе, уже прекратились и звонки: Кристина придумала ссору на пустом месте и решила, что теперь она обиделась на маму. Представляю, как радовался ее муж – он всегда стыдился такой родственницы, как Валя. Уже за одно это я сожгла бы все его картины без капли сожаления, хотя видит бог, среди них есть и неплохие.

Я посмотрела на девицу в пуховике, а воображение мое, на которое мне никогда не приходилось жаловаться, заработало само, без всякой команды. Что, если бы она находилась в моем полном распоряжении? Тогда я сумела бы привести ее в порядок и сотворить из нее такую женщину, которая очаровала бы нашего Романа. Он не раз говорил, что без Кристины не смог бы работать: она, видите ли, вдохновляла его! Стоит отдать Мансурову должное: работа для него всегда стояла на первом месте. Ни черта не понимающая в мужиках Кристина полагала, что он завоевывает ее саму. Идиотка! Он завоевывал себе музу, источник вдохновения, а вовсе не земную женщину из плоти и крови – хотя порою я думаю, что вместо крови у Кристины течет лимфа.

Хорошо, что у меня хватило ума не рассориться с ними обоими, когда они одним движением руки вычеркнули из своей жизни старую больную мать – такую неказистую, такую утомительную! Я даже приводила к ним новых покупателей, и, памятуя об этом, Кристина добросовестно общалась со мной – как-никак от меня в некоторой степени зависело ее благосостояние. На протяжении последних месяцев я не раз хвалила себя за свою предусмотрительность. Немножко наблюдательности, чуточку любопытства – и жизнь их семьи была передо мной как на ладони. Кристина жаловалась, что муж все меньше пишет, а его жалобы мне не требовались: достаточно было взглядов, которые он не бросал на свою жену. Я видела, что в нем что-то начинает перегорать, а она, бедняжка, этого даже не замечает.