Танцы марионеток

Что получится, спросила я себя, если заменить незаменимую Кристину? Мужчины влюбляются и изменяют своим женам так часто, что в борьбе за верность люди потеряли сам смысл слова «измена». Вы понимаете – мне не было никакого дела до того, что случится с ним. Я лишь хотела понять, что станет делать в этом случае Кристина.

Ответ напрашивался лишь один: вернется к матери. Другого выбора у нее не оставалось. К тому же я сама в критический момент собиралась отойти в сторону, чтобы Кристина оценила, каково приходится одиноким людям, которых никто не поддерживает в тяжелый час.

Все необходимое для этого у меня уже имелось, оставалось сделать не так уж много – кое-какие детали, которые многое значат для мужчин, хоть они этого и не понимают.

Итак, говорило мое воображение, если бы девчонка принадлежала мне, если бы она оказалась в меру внушаемой, если бы мне удалось слепить из нее подобие Кристины и заинтересовать Мансурова (я всегда полагала, что профессия сводни невероятно увлекательна), если бы, в конце концов, сложилось так, что бесподобный, прекрасный Роман со взглядом Михаила Архангела покорил бы ее, – так вот, собрав все эти «если бы» вместе, я получила, что Кристина – брошенная Кристина, наш нежный голубоглазый плющ – вернулась бы к матери, чтобы обвиваться вокруг нее. И моя Валя, чахнувшая без дочери, страдавшая втихомолку, обладавшая такими странными понятиями о любви, которые запрещают ей обязывать кого-то себя любить – хотя видит бог, любовь идет рука об руку с долгом, и есть люди, которых мы просто обязаны любить, что бы ни происходило, – так вот, моя Валя обрела бы спокойствие.

Вы скажете, что слишком много допущений? Возможно. Но не забудьте – я ничем не рисковала. И потом, мой сюжет был сродни озарению. Знаете, как это бывает – ты вдруг внутренним зрением видишь все, что будет, – в одно мгновение, как будто в тебя вложили уже просмотренный когда-то, но прочно забытый сон."

"Я увидела, что меньше часа спустя эта девчонка снова окажется на улице. Я увидела, что Кристина, с которой я в тот вечер встречалась в кафе, поддержит тему беседы, заданную мной, – она бы поддержала все, что угодно, кроме очередного разговора о матери, – и я смогу спровоцировать ее на пари. Так оно и случилось всего получасом позже: мы говорили о том, можно ли из некрасивого человека сделать красивого, и девчонка, вышедшая из ресторана напротив, очень удачно встала под фонарем – словно по заказу. Я без труда привлекла к ней внимание Кристины и с той же легкостью, которая сопутствовала мне во всем в тот вечер, вынудила ее заключить пари – нелепое, странное пари о том, смогу ли я превратить лягушку в принцессу.