Танцы марионеток

Твоя тряпка появлялась там хоть раз за то время, что ты убираешься?

Шмыганье прекратилось. Потом Юлька заговорила, и голос у нее был почти веселый:

– Я протру, Марта Рудольфовна, честное слово!

– Сделай милость. Пока микроорганизмы не понесли тебе подношения в благодарность за разведение сырости.

Юлька вскочила, собираясь выйти, и тут на нее что-то нашло. Нож для очистки фруктов лежал рядом, на столике, откуда его забыли убрать, среди сочных, уже начавших портиться желтых груш. От них пахло кисловатой сладостью, и Юльке отчего-то представилось кладбище. Она потянулась к ножу, зажала его в руке, ощутив тяжесть короткой холодной ручки и рельеф узора.

На комнату опустилась темнота, но видела Юлька прекрасно, особенно пробор на голове сидящей старухи и ее белую, как штукатурка, шею. Окно с красным клочком в нижнем углу казалось выходящим не во двор, а в соседнюю комнату, такую же темную, как эта гостиная.

Осторожно, стараясь не задеть столик и не рассердить Конецкую, она обошла ее и остановилась за спиной Марты Рудольфовны.

– Что? – спросила та, оборачиваясь. – Что ты там делаешь?

И тут щелкнул замок наружной двери. Обе – и Конецкая, и Юля – одновременно посмотрели на темный провал приоткрытой двери. Спустя несколько секунд из полумрака бесшумно выступила невысокая фигура, повернула выключатель, и яркий свет резанул Юльку по глазам. Она прищурилась.

– Отойди от нее, – приказал бесстрастный голос. – Положи нож и отойди.

Юлька застыла с ножом в руках.

– Отойди, – повторили ей почти без эмоций. – Отойди в сторону.

Юлька отступила, не сводя глаз с человека, стоявшего в нескольких шагах от нее.

Пистолет. Вот как он выглядит. Смешно, но до этого она никогда не видела пистолета. Только в фильмах. Самое удивительное, что он и вживую смотрелся так же, как в боевиках. «Можно ли сказать о пистолете „вживую“? Наверное, нет. Он же мертвый. То есть неживой. И я тоже…»

Затормозив страшную мысль на полпути, она бросилась на человека с пистолетом.

Глава 14

К вечеру Сергей Бабкин окончательно извелся. Им никто не звонил – ни ему с Макаром, ни Маше с Костей, и дом погрузился в выжидательную тишину. Маша, накормив их ужином, снова уселась за компьютер и лишь сердито глянула на него, когда он попытался ее отвлечь. Костя валялся на диване с книжкой, наслаждаясь бездельем, санкционированным старшими. Илюшин, разрисовав десяток альбомных листов, собрался уезжать.

Сергей мучительно пытался понять, что же гложет его весь вечер. Откуда-то он знал, что дело вовсе не в угрозе, исходившей от Тогоева. И даже не в той неопределенности, которая ожидала их в ближайшие несколько дней. Дело было в другом… После нескольких мучительных попыток нащупать правильную дорогу, выводившую его к ответу, он, кажется, почти понял, в чем именно.