Танцы марионеток

С трудом найдя место для парковки возле подъезда Конецкой, Бабкин подумал о том, не форсировать ли ему события, заявившись к престарелой родственнице Тогоева в виде представителя какой-нибудь общественной организации. Нужные документы были у него при себе, но, поразмыслив, он отверг этот вариант. Даже если его пустят в квартиру и он увидит девушку, Сахарова может насторожиться и, чего доброго, сменить место проживания. Придется искать ее снова.

«Будем ждать», – сказал себе Сергей, следя за подъездом. Дверь то и дело распахивалась, выпуская жильцов, торопившихся на работу, но Юли Сахаровой среди них не было.

Зато около десяти к дому подошла женщина, чье лицо показалось Бабкину смутно знакомым. Она остановилась напротив его машины, вытащила из сумки блокнот, поискала взглядом номер дома и еще раз сверилась со своими записями. Сергей с интересом наблюдал за ней, пытаясь вспомнить, где же он ее видел.

Побродив недолго перед палисадником и, очевидно, убивая время, женщина наконец зашла в подъезд, за которым он так внимательно наблюдал. А Бабкин остался, сокрушаясь по поводу испортившейся зрительной памяти.

Сахарова не появилась ни через два часа, ни через три. Сергей отличался завидным терпением и при необходимости мог просидеть в машине долгое время. Но его грыз червь сомнения. «Судя по рассказу Церковиной, ее бывшая подружка не из тех девушек, что стремятся работать и сами себя обеспечивать… Что, если она живет на иждивении старухи? Тогда девчонка может днями не выходить из квартиры». Прождав безрезультатно еще час, Бабкин решил, что пора придумать что-нибудь новое, и вышел из машины.

Апрельский ветер шевелил ветки куста, растущего возле подъезда.

На втором этаже молодая женщина в шортах и короткой рубашке мыла приоткрытое окно, за ее спиной вопило радио – до Бабкина доносились голоса ведущих. Никаких бабушек, выгуливающих внуков или хотя бы собачек со скандальным характером, в окрестностях не наблюдалось – так же, как и сторожевых старушек возле подъезда. Сергей приуныл. Дом оказался неправильным – здесь не с кем было побеседовать о новых жильцах.

Рассердившись на самого себя за бездействие, Бабкин перебрал несколько способов, позволяющих быстро навести справки о Марте Конецкой и жильцах в ее квартире, но все они были плохи одним: люди, которых он собирался опрашивать, могли доложить Конецкой о том, что к ней проявляли интерес.

«Проще прийти к ней самой и прямо спросить: не прячете ли вы, уважаемая тетушка господина Тогоева, его родную дочь?» В этом варианте Сергея подкупало то, что ему не пришлось бы больше сидеть в машине, не сводя глаз с подъезда.

Стоило ему подумать об этом, как дверь за его спиной скрипнула.