Танцы марионеток

Марта Рудольфовна расположилась в кресле, держа спину так, будто это она каждое утро ходила с тазиком на голове, а не Юлька; журналистка опустилась на диван и ссутулилась.

Наблюдая за ней от дверей, Юлька подумала, что нашла верное слово для определения внешности утренней гостьи. «Выцветшая». Она и впрямь была какая-то выцветшая. «Как моль, – подумала Юлька, – или осенний цветок». Лицо без косметики смотрелось бледным и болезненным, особенно на фоне Марты Рудольфовны, которая, конечно же, с раннего утра была при полном параде. К встрече с журналисткой Конецкая надела кимоно: на синем шелке распускались желтые и белые хризантемы, и это было так красиво, что хотелось смотреть и смотреть, не отрывая глаз, ожидая, когда же начнут опадать вытянутые, заостренные лодочки лепестков.

– Марта Рудольфовна, вы не будете возражать, если я включу диктофон? – вежливо спросила бледная моль.

– Включайте, деточка, включайте, – милостиво разрешила Конецкая. – Делайте так, как вам удобно.

Юльку залила волна ненависти к обеим женщинам, сидевшим в гостиной. К старухе – поскольку та издевалась над ней, Юлькой, могла выгнать ее в любой момент, и тогда продуманный план полетел бы к черту.

За то, что она играла ею, как куклой, и вся эта затея с преображением, как запоздало догадалась Юлька, тоже была не более чем игрой, развлечением скучающей старой дамы. «Я для нее игрушка. Не человек».

К журналистке же в эту минуту она испытывала ненависть, потому что той досталась любезная Марта, доброжелательная Марта, очаровательная Марта, которая подчиняла своему обаянию любого собеседника.

– Скажите, Марта Рудольфовна, когда вам первый раз захотелось уйти из вашей профессии? – спросила женщина, доверительно наклонившись к старухе.

 – Или мой вопрос не имеет под собой оснований?

– Отчего же, имеет… – согласилась Конецкая. – Приятно, что вы не начинаете с расспросов «как вы оказались в модельном бизнесе?».

– Не люблю штампов, – коротко ответила «моль».

– Именно поэтому я и согласилась на эту встречу, – кивнула Марта.

Юлька почувствовала себя лишней и бесшумно отступила за дверь. Как быстро эта журналистка нашла подход к старухе! Отчего же у нее самой ничего не получается?

«И не получится! – шепнул противный внутренний голос.

 – Она считает тебя марионеткой».

– Ничего, мы еще посмотрим, кто кем поиграет, – вполголоса пообещала Юлька.

– Ты о чем?

Девушка вздрогнула и обернулась. В дверном проеме стояла Лия и смотрела на нее, улыбаясь. Длинная челка упала ей на глаза, и она сдула ее в сторону.

– Кто кем поиграет? – повторила она.

– Не обращай внимания, я сама с собой разговариваю, – с нарочитой небрежностью отмахнулась Юлька.