Мужчина не моей мечты

Но потом посмотрел на Ниав… гм… посмотрел вокруг и понял, что импотенция у меня какая-то избирательная. Узконаправленная. Только к тебе отношение и имеет. Знаешь, я совсем отчаялся. Наплевал на пресловутый глас рассудка, который призывал затаиться и не отсвечивать, пока не разберусь, что к чему, и решил признаться герцогу. Мол, простите великодушно, я вовсе не тот, за кого меня принимают, поэтому благодарю покорно, но от оказанной чести вынужден отказаться. В общем, плодитесь и размножайтесь, но без меня.

— Не получилось?

Вспомнила подслушанный разговор и невнятное мычание «мужа».

— Неа, — понурился братец, — пытался сказать, что я не граф Ольес и не смог.

Тааак… Я подобралась и задала следующий вопрос:

— А кто ты?

— Что значит «кто»? — недоуменно сверкнули в ответ ярко-голубые глаза.

— Назови свое настоящее имя, — попросила, искренне надеясь на чудо.

Чуда не произошло.

— Я, — завел знакомую песню Петька, — я…

Замолчал растерянно.

— Не ты один, — успокоила обескураженного неудачей родственника, — мы оба в одинаковой зад… ситуации. — Взъерошила мягкие золотые кудри. Полюбовалась результатом. Легонько пригладила.

 — А скажи-ка, друг мой Петруччо, как меня зовут?..

Через некоторое время, наэкспериментировавшись всласть, мы пришли к неутешительным выводам — поделиться анкетными данными не получится. Ни своими собственными, ни братско-сестринскими. Прозвища, шуточные обращения, детские «Маша-Петя» — пожалуйста. Но на этом все. Полные имя, отчество, а тем более фамилия оказались под запретом.

Кстати, побеседовать на русском тоже не вышло. Кодовые фразы, по которым вечером узнали друг друга, мы тогда автоматически выдали на чужом языке.

Повезло, что и в таком виде они звучали в рифму, воспринимаясь как изыски местного народного фольклора.

Тем не менее говорить о Земле, попаданстве, переселении душ друг с другом мы могли. Могли! Иногда — прямо, чаще — намеками и иносказаниями. Но все же… все же…

— Хоть что-то, — заключила я, — осталось выяснить, сработает ли это в присутствии посторонних.

— И как ты собираешься… — начал Петька, но, охваченная жаждой деятельности, я уже соскочила с кровати и нашла взглядом переговорную пластину.

Так… вызов камеристки… Ага, вот эта клавиша.

— Дора.

— Да, миледи, — судя по быстрому бодрому ответу, спать девушка еще не ложилась.

— Ты мне нужна. Немедленно, — поколебалась немного, — и Гаст тоже.

Секундное замешательство. Потом кто-то приглушенно зашептал, завозился, забормотал тихо и неразборчиво. Понятно: за камердинером далеко идти не придется.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Не представляю, о чем подумали слуги. Я бы на их месте точно решила, что хозяева в уме повредились — граф в результате болезни, а его супруга от тягостных переживаний.