Тьма в его сердце (СИ)

Волосы собраны в тугой хвост, в ушах блестят два прозрачных камушка сережек. На мне объемный свитер молочного цвета и синие обтягивающие джинсы. На глазах тушь для ресниц, а на губах любимая гигиеническая помада со вкусом вишни.

— Извините, можно воды, пожалуйста, — попросила я стюардессу, прикрывая дверь уборной самолета. Девушка улыбнулась мне приторно-сладкой улыбкой.

— Конечно, я сейчас принесу. — Она ушла за перегородку, где хранились напитки и закуски.

Частный самолет, на котором мы летели, был поистине королевских размеров. Он совмещал в себе три зоны, поделенные перегородками.

Когда я увидела эту махину, не смогла сдержать восторженного вздоха, я любила самолеты, и любила летать на них. И в этом случае я бы подумала, что кое-кто просто компенсирует свой маленький размер кое-чего, если бы не знала, что это «кое-что» у Блейка не нуждалось в компенсации.

Кроме того, самолет Блейк не покупал, ему подарил его отец.

Ох уж эти мужчины со своими большими игрушками.

Я попросила Блейка не заезжать за мной по пути в аэропорт. Ведь я выезжала из своих апартаментов, а не из отеля.

Он узнал бы о моей лжи, что мне пока не нужно. Поэтому пришлось ехать на такси, и я немного опоздала на самолет.

После нашего странного разговора в коморке моего отеля, он пригласил меня поужинать. За ужином он и сообщил, что мы летим в Аспен, кататься на лыжах. Именно сообщил, не спрашивая, хочу ли я этого. Ему повезло, что я любила бывать в Аспене и не отказала ему. Вот только кататься ни на лыжах, ни на сноуборде я не умела.

А после ко мне пришла тревога. Аспен — излюбленное место для богатеев вроде Блейка, его друзей, моих родителей, бесконечных родственников и всех, кто когда-либо был знаком с Селестой Джоанной Морель Хэтфилд.

А сейчас как раз открывался сезон, и любители элитного отдыха в горах слетались со всего мира в Аспен. Вот и у Блейка и его друзей была традиция, двадцать пятого ноября они прилетали в Аспен и проводили там выходные.

Вероятность встретить в городке кого-то знакомого была крайне высока. Но я надеялась на чудо.

Утром я заказала для Дороти цветы, и в полдень ей должны были их доставить.

Нужно позвонить Фелиции по приезде и узнать, получила ли миссис Скотт свой букет.

Старушке сегодня исполнялось восемьдесят пять лет, большая дата. К тому же, получить поздравления, я полагаю, ей не от кого, ведь единственный родственник Дороти — ее дочь не общался с ней уже очень много лет.

Стюардессе не пришлось нести воду к моему месту, ведь я так и не отошла от круглых окошек в носовой части самолета, сразу после кабины пилотов и зоны, где находились две милые стюардессы.