Тьма в его сердце (СИ)

Хотя понимала, мама не поверит в эту отговорку, ведь я часто общалась с Конрадом, а он часто общался с мамой и наверняка рассказывал ей о многих вещах, произошедших в моей жизни.

Маменькин сынок.

— Это печально, что для меня ты не в состоянии найти и минуты времени.

В горле образовался ком, который я никак не могла проглотить. Даже сделав глоток кофе, успехом это не увенчалось. В груди плескалось раздражение, но оно полностью было вытеснено вязким чувством вины. Мама не была плохим человеком, она заслуживала к себе только хорошего отношения.

— Как твои дела? — решила спросить я, потому что тему для разговора никак не удавалось подобрать.

— Я в порядке, — ответила она потеплевшим голосом. — Собираю вещи.

— Зачем?

От мысли, что мама решит нагрянуть в штаты, мне стало нехорошо.

— Я и Саймон летим завтра вечером в Портофино, отдохнем пару недель.

Фух. Пронесло.

— Здорово!

Саймон и мой отец когда-то были хорошими друзьями. После знакомства с мамой, он больше не мог думать о других женщинах, мама очаровала с первой минуты их знакомства. Саймон скрывал свои чувства долгие годы, старался игнорировать влечение, но, в конце концов, увел маму у отца.

Саймон стал вторым маминым мужем и нашим с братом отчимом. Я всегда осуждала их обоих за то, как они поступили с моим отцом.

— Как обстоят дела у Саймона на работе? — спросила я, отрывая кусочек запеченного теста.

— Все хорошо, он планирует открывать новый офис в Италии, — ответила мама. Ее голос становился то тише, то громче, должно быть, она зажала телефон между ухом и плечом.

Саймон сколотил свое состояние на цифровых технологиях.

Мама после передачи акций мне и брату не участвовала в управлении Хэтфилд, у нее итак был приличный счет в банке.

— Я думала вы едете туда, чтобы отдохнуть.

— Одно другому не мешает."

"Крошка от теста упала на мою грудь, и я резким движением смахнула ее с ткани. Сегодня на мне была простая одежда: черный пуловер в обтяжку, заправленный в свободные джинсы с завышенной талией. На ногах черные ботинки. А волосы были распущенны, предварительно выпрямлены утюжком. Никаких блузок, юбок и туфель. Никакого дресс-кода. Хватит пытаться быть хорошей дочерью.

Откусывая круассан и делая глоток кофе, я, наконец, поняла, чем мне так нравилось это место, оно напоминало о Франции и о близких людях.

Нашу с Конрадом бабушку со стороны матери звали Сорайа Морель, она была француженкой. Когда-то Сорайа вместе с мужем Филиппом — нашим дедушкой, основали небольшое дело на юге Франции. Позже у них родилась дочь Лаура — моя мама. Предприятие росло, и охватило всю Францию. Однако дедушка заболел, когда мама только вышла замуж.