\

Напарница смотрит, дует губы.

- Сама знаешь. Не просто так Алексеич вокруг тебя прыгает. Ходят слухи, его так натянули, что как только не порвался, бедный.

- Из-за чего? – все еще не догоняю я.

- Из-за тебя конкретно.

- Да почему из-за меня? Откуда взяли?

- Да все в курсе, что твой мужик надавил на гендира, а тот и выписал Алексеичу. Чтоб тебя не трогали и перевели в инструкторы. Слушай… - она мягко дотрагивается до моей ладони, - а может… Может и для меня место будет, а? Наверняка там есть…

- Я не знаю, про что ты.

Я отворачиваюсь, и не слушая обиженного бубнежа о всяких возомнивших, лихорадочно разглядываю стену напротив.

Все происходящее складывается в паззл.

Алексеич, Вадик… Предложение работы.

То есть, Витя. Подсуетился.

Я стараюсь разозлиться. Очень стараюсь. По идее, должна бы, да. Потому что… Ну какого черта? Ну вот что это такое? Надавил он на кого-то там! А как же репутация моя? А как же…

Но разозлиться не получается. Только слезы текут по лицу, капают на подушку.

Потому что впервые в жизни я чувствую себя… Под защитой. Не просто под защитой, а за каменной стеной. И это так приятно, оказывается.

А еще приятней то, что это не просто защита. Это – забота.

А значит…

Значит,

«Три звезды», по своему обыкновению, дает мне свободу выбора. Но намекает, что никуда не отпустит в любом случае.

И от этого неожиданно тепло. Горячо. Сладко.

Я давлюсь слезами, смотрю на номер телефона, но не набираю.

Не сейчас. Потом.

Когда успокоюсь. Не надо ему меня в такой состоянии… И так… Истеричка, боже мой… Дура какая…

Из всего этого бреда только одно меня тревожит. Не просто тревожит. В ужас приводит. Мысль, что это все, эта забота… Прощальный подарок.

Только эта мысль не позволяет мне набрать ему на следующее утро.

Потому что, если в самом деле прощальный подарок… Пусть лично скажет.

Вот приеду к нему, посмотрю в глаза…

Пусть скажет.

Я понимаю, что никуда не поеду, когда вижу среди толпы встречающих невысокую худощавую фигуру.

Сразу все звуки пропадают. Иду, как в море, сквозь волну.

Витя стоит, чуть в стороне.

Смотрит. Внимательно и… Настороженно. Словно ждет подвоха. Чего угодно от меня, идиотки сумасшедшей, ждет."

"А я настолько рада, настолько безумно, до истерики счастлива, что он здесь…

Что в кои-то веки не контролирую свое лицо. И делаю то, чего никогда, за все семь лет нашего общения, не делала.

Бросаюсь ему на шею, как малолетка. Чуть ли не с визгом.

Он тут же подхватывает, обнимает, устаивает на талии, заставляя обхватить ногами. И мне плевать, что форменная юбка задралась неприлично. Что мне не по возрасту уже это все. Что все смотрят. Плевать.

Я целую его, жадно, так жадно, что дыхание перехватывает!

- Ну ты чего, лисичка… - хрипит он, довольно лапая меня за зад. Ну а что? Гулять – так по полной!

- Я боялась… Боялась.