Цветок виселицы

Позже, когда они остались одни, Дан и Ульвхедин спросили у Ингрид, что она сказала назойливому ухажеру.

Ингрид беззаботно пожала плечами.

— Сказала, чтобы не лез к девушкам, коли болен дурной болезнью!

— Но, Ингрид! — Дан был потрясен ее бесстыдством. — Откуда ты это взяла?

— А он все время думал, как бы я не заметила, что он болен. Не бойтесь за меня. Я привыкла справляться с такими горе-кавалерами.

— И как же ты это делаешь, смею тебя спросить? — Дану казалось, что они коснулись скользкой темы.

— Подумаешь, это очень просто! — прощебетала Ингрид. — Достаточно сказать, что они потеряли способность любить, и они тут же становятся похожи на пустую кишку из-под колбасы.

Дан покраснел, как рак, а Ульвхедин грозно надвинулся на Ингрид.

— Девчонка! Откуда тебе все это известно? Про мужчин?

— От твоего сына Йона, конечно, — ответила она, лучась улыбкой.

— Что? — голос Ульвхедина был похож на раскат грома.

— А что тут такого? Или вы забыли, о чем иной раз говорят дети? Это же естественное любопытство!

— Полагаю, и Йона ты кое-чему научила? — тихо спросил Дан.

— Можешь не сомневаться! Но это было уже давно. С тех пор мы выросли и стали стесняться друг друга. Некоторое время.

— А потом? — мрачно спросил Ульвхедин.

— Потом у нас появились другие интересы. Я подглядывала за солдатами, которые целый год жили у нас в приходе, а Йон — за вашими служанками… Ой, это я зря ляпнула, Броня ни в коем случае не должна об этом знать.

— Ты хочешь сказать, что у моего сына были шашни со служанками? — грозно взревел Ульвхедин.

— Ты с ума сошел! Для него не существует никого, кроме Брони! Но он говорил мне, что ему бывает очень приятно, когда он подглядывает за крепкими деревенскими девушками — у них так заманчиво колышатся груди…

— Хватит, замолчи! — оборвал ее Дан. — Не старайся быть более вульгарной, чем ты есть.

— Вы сами меня спросили. Ульвхедин всегда считал Йона образцом нравственности и не хотел, чтобы он имел дело с такой испорченной девчонкой, как я. Так что, Ульвхедин, получай!

Ульвхедин опустил голову.

— Дело не в этом, Ингрид. Должно быть, я чересчур опекал Йона. Но у тебя всегда были такие блестящие способности, а Йон был просто умный мальчик, каких много. Мне хотелось защитить его.

Ингрид кокетливо склонила голову на плечо.

— Йон не такой, как все. Он многих превосходит умом. Но не его вина, что он не гений…

Дан взревел, и вместе с Ульвхедином бросился за убегающей Ингрид. Она громко смеялась. Они поймали ее и с притворной строгостью привели обратно на станцию.

Но Дан получил пищу для размышлений. Его огорчило, что Ингрид знает так много об интимной стороне любви. Не понравилось ему и то, что она, по-видимому, не нуждалась в его защите от посягательств мужчин. Она прекрасно справлялась с ними сама.