Цветок виселицы

— Господи, будь милостив к нему и прости нас, — проговорил Дан. — Упокой душу его, Господи!

Ингрид встала и стряхнула землю с рук. Ульвхедин снова засыпал могилу.

— Корня в могиле нет, — почти беззвучно проговорила Ингрид.

— Может, он держал его в руке? — предположил Дан, осмелившийся наконец подойти к ним. — Или прятал где-то на себе?

— Насколько я понимаю, корень мандрагоры не такой уж и маленький, — сказал Ульвхедин.

— Ты прав. Его можно повесить на шею, но спрятать на себе так, чтобы его не было видно, нельзя. Если бы он держал корень в руке, Калеб и его люди тут же его обнаружили бы. Значит, корень все-таки сгнил!

— И то, на чем он висел, тоже? — недоверчиво спросила Ингрид.

— Мы же не знаем, на чем он висел, на цепочке, на кожаном ремешке или на шнуре.

— Черт бы его побрал! — Ингрид была разочарована.

— Не богохульствуй над могилой! — строго сказал Дан.

Сидя на корточках, Дан внимательно изучал следы, оставленные острыми коготками. Что же это все-таки за зверек?

— Откуда нам знать, может быть, вся эта история о корне мандрагоры, хранившемся в семье, пустая выдумка?

— Что с тобой, Ингрид? — удивился Дан. — Ты плачешь?

Тем временем Ульвхедин медленно и неуверенно шел по следу, ведущему в кусты. Не говоря ни слова, Дан и Ингрид пошли за ним."

"Зверек, оставивший следы, видимо, двигался с трудом. Возле самой могилы следы были едва заметны, словно он прополз там уже давно, но ближе к кустам они становились все отчетливей.

— Может, это черепаха? — попробовала пошутить Ингрид, но сама услышала, как дрожит у нее голос.

Солнце, которое до сих пор связывало их с привычной жизнью, зашло за гребень горы, и от обрыва на долину упала холодная, синяя тень. Она окутала путников своим холодом. Всем стало не по себе.

— Как быстро стемнело! — У Ингрид зуб на зуб не попадал.

Следы уходили в заросли можжевельника. Идти по ним дальше было невозможно, но Ульвхедин почти бессознательно отвел в сторону ветки низких деревьев.

У Ингрид сдавило сердце. Следы заканчивались здесь. Он лежал под можжевельником, раскинув руки и ноги и вцепившись когтями в землю.

Ульвхедин быстро отпустил ветки.

— Нет! Нет! — Он судорожно глотал воздух, лицо у него стало серого цвета.

Дан почувствовал, как земля закачалась у него под ногами, он, ученый, не верил своим глазам — такого не бывает! Он сел на корточки, стараясь собраться с мыслями, и, словно в тумане, услыхал крик Ингрид, в страхе убегавшей от них.

Она все представляла себе иначе. Но как бы там ни было, она нашла свой корень.

Голос Ульвхедина вернул его к действительности:

— Дан! Дан! Очнись!

Дан с трудом открыл глаза. Действительность нанесла ему безжалостный удар, он задыхался, стараясь осознать случившееся.

— У меня есть кое-какие догадки, — тихо сказал Ульвхедин.