Цветок виселицы

Все молчали, но думали об одном и том же.

В корень была продета серебряная, потемневшая от времени цепочка, слишком короткая, чтобы она могла соскользнуть у Колгрима с шеи во время падения. И никакое животное не могло бы стянуть цепочку через голову лежавшего в земле покойника, тем более, что могила вообще была нетронута.

А следы? Их не могло оставить ни одно из известных им животных, тонкие отпечатки коготков напоминали уменьшенные отпечатки человеческих рук и ног.

Куда полз этот человекоподобный символ языческих верований — прочь от ненавистного креста или к людям, которым должен был служить?

К Людям Льда, отмеченным печатью проклятия?

Эти мысли не давали всем троим покоя. Но высказать их вслух не решался никто. Мало того, они пытались скрыть их даже от самих себя.

7

Путь от подножия обрыва до стоянки Дан преодолел с трудом."

"Солнце золотило вершины гор на противоположной стороне долины. Сама долина уже давно лежала в тени.

Дану казалось, что в его фуфайке, связанной узлом, шевелится и царапается что-то живое. Он старался держать узел подальше от себя. Ингрид и Ульвхедин следили сзади за каждым его шагом, следили друг за другом и не спускали глаз с заветного узла.

Все это крайне тяготило Дана. Ульвхедина он знал и уважал всю жизнь. Но теперь с трудом узнавал в этом человеке своего сдержанного родственника. А Ингрид, с которой он вел такие интересные споры! За ним кралась не девушка, а настоящая ведьма с желто-зелеными глазами, готовая в любую минуту наброситься на него. И убить?

Именно этого Дан и опасался. Эти двое не остановятся ни перед чем, если не обуздают свое жгучее желание овладеть древним корнем.

Он обернулся, и его испугал огонь, горевший в их глазах.

— Теперь сокровище Людей Льда будет полным, — сказал он. — Если я разрешу вам сегодня вечером произвести небольшие опыты, вы не разорвете меня на части?

Ингрид и Ульвхедин были оскорблены.

— Ты нам не доверяешь? — спросил Ульвхедин.

— Я не доверяю проклятию, тяготеющему над вами, несчастными.

Ингрид рассмеялась воркующим смехом:

— Мы далеко не несчастные, поверь мне!

От ее смеха по коже у Дана побежали мурашки.

Наконец они добрались до стоянки. В ту же минуту на вершинах погас последний отблеск солнца. Горы и долину окутала серая мгла.

На свете нет более пустынного места, чем эта долина с ее бесчисленными захоронениями, поросшими травой, озером, в котором отражаются краски неба, силуэтами качаемых ветром берез, травой, нашептывающей о глубокой древности, — думал Дан.

«Как далек отсюда светлый Гростенсхольм! А Швеция и мой дом еще дальше».

Долина Смерти. Долина Скорби. Одинокая, рыдающая Долина Скорби.

Ульвхедин воткнул в костер ветки, и они запылали, как факелы.