Цветок виселицы

 — Вы сами видели, как братец смотрел на меня, когда приехал.

— Еще бы, дитя мое! — ворковала мать. — Представляю себе, как вытянется лицо у невесты! Да и у него тоже, когда он увидит вас рядом.

— Она, кажется, какая-то деревенщина? Что ты про нее знаешь?

— Почти ничего. Ее зовут Ингрид Линд из рода Людей Льда. Приедет одна, потому что ее родители больны. Подумай только, девица одна поедет в Кристианию! Какое неприличие. Правда, лейтенант объяснял, что он очень спешит.

— Он нас сравнит и будет кусать себе локти, — с затаенной радостью проговорила Эфросиния.

— Увы, это так. Только прошу тебя, не будь к ней слишком жестока. Увидеть тебя — для нее уже будет большим ударом.

— Я никогда не бываю жестока к женщинам, матушка. Этого и не требуется. Достаточно посмотреть на них и на меня!

— Дорогая, голубое платье так идет к твоим глазкам! Не хочешь ли надеть на свадьбу голубое?

— Нет, мы же решили, что я надену платье из золотистой парчи. Вы ведь знаете, что мне к лицу любой цвет!

Мать Эфросинии радостно заворковала.

— Линд из рода Людей Льда? — презрительно сказала Эфросиния. — Что это за имя? Звучит так, будто эта девица живет в каменном веке!

В дверь постучали, и вошел Тур Эгиль. Он был молод, красив и не лишен тщеславия. К тому же он очень волновался.

— Никак не могу красиво завязать шейный платок, а Ингрид может приехать с минуты на минуту. Тетушка, помогите мне, пожалуйста.

— Позволь мне! — Эфросиния подошла к нему.

Пока она повязывала ему шейный платок, он быстро и одобрительно оглядел ее. Она ответила ему нежным и робким взглядом, многообещающим и в то же время не выходящим за рамки приличий. Тур Эгиль еще раз взглянул на нее.

— Какие у тебя синие глаза, Эфросиния! У Ингрид глаза совсем другого цвета.

— Ты, конечно, видел ее? — быстро спросила мать Эфросинии.

— Да, один раз. Но она из тех, кого не забывают.

— Наверное, она немного провинциальна?

— Провинциальна? — с удивлением протянул Тур Эгиль. — Я бы этого не сказал. Конечно, она не городская барышня. Я бы назвал ее необузданной и простодушной.

Довольная улыбка скользнула по лицу Эфросинии. Простодушная? С ней будет легко справиться!

Тур Эгиль поблагодарил за помощь и ушел к себе.

— Он уже без ума от тебя, — сказала мать.

— Он обезумел, как только переступил порог нашего дома! — Эфросиния презрительно поджала губки.

Забавно будет проучить эту простодушную бедняжку, которая не сомневается в своем женихе, думала она.

— Эй, кто-нибудь! — донесся крик из холла.

— Ой! Кажется, она уже приехала! — воскликнула мать Эфросинии. — Пойду встречу ее. Тур Эгиль тоже сейчас спустится вниз. Пусть он сперва с ней поздоровается, а потом спустишься ты, плавно скользя, как никто, кроме тебя, не умеет.